В статье с использованием методологии сравнительного эволютивного концепта анализируются подходы к установлению ответственности за преступное бездействие (delictum omissionis) в уголовных кодексах Российской Федерации и Республики Беларусь. Применение такой методологии позволило, во-первых, раскрыть ретроспективные, цикличные и гетерогенные условия криминализации пассивной формы преступного поведения в составах преступлений, соединенных со злоупотреблением должностными полномочиями, в юрисдикциях государств, близких по правовым традициям. Во-вторых, рассмотрение преступного бездействия в эволютивном ключе способствовало выявлению лакун в закреплении признаков объективной стороны этой формы деяния в составах злоупотребления полномочиями, в их интерпретации правоприменителем, в формулировании диспозиций уголовно-правовых норм об ответственности за бездействие должностных лиц с бланкетным и оценочным элементами. Как показало сравнительное исследование, обозначенные проблемы не чужды уголовному законодательству обеих стран.
В предмет исследования вошли вопросы научной оценки бездействия как формы злоупотребления полномочиями на этапе становления доктринальных воззрений в 1920—1930‑е гг. и последующей (особенно после 1990‑х — 2000‑х гг.) трансформации подходов российского и белорусского уголовных законов к криминализации пассивной формы поведения. Научный интерес авторов сфокусирован на тех различиях специализации (индивидуализации, обособлении, дифференциации) бездействия как формы злоупотребления полномочиями, которые имеют место при формулировании соответствующих запретов в уголовных кодексах России (ст. 2004, 201, 2011, 285, 2855 и др.) и Беларуси (ст. 251, 425, 455).
В работе предпринята попытка определить лакуны легитимных понятий, затрудняющих квалификацию преступного бездействия должностных лиц, например, обусловленные чрезмерным использованием синонимичных терминов (злоупотребление, попустительство, несообщение, неисполнение и проч.) при конструировании объективной стороны составов преступлений, допускающих бездействие, в том числе посредством бинарной формулы — противопоставления преступному действию (delictum commissionis).
В статье представлены результаты сравнительно-правового исследования уголовной ответственности за вред, причиненный транспортным средством, управляемым искусственным интеллектом, в соответствии с действующим законодательством России и Германии в контексте общей проблемы цифровизации общественных отношений.
Цель исследования — формирование системно-комплексного представления об опыте Германии и России в вопросе установления уголовной ответственности за вред, причиненный транспортным средством, управляемым искусственным интеллектом. Для достижения этой цели сформулированы следующие задачи: определение значимости развития технологий управления транспортным средством искусственным интеллектом в контексте цифровизации общественных отношений; выявление проблем уголовной ответственности за вред, причиненный транспортным средством, управляемым искусственным интеллектом, в Германии и России.
В ходе исследования применялись общенаучные (анализ, дедукция, индукция и др.) и частнонаучные (сравнительно-правовой, формально-юридический и др.) методы познания.
Выводы. В Германии раньше, чем в России, была создана правовая база регулирования автоматизированного и автономного вождения транспортных средств. Вместе с тем сегодня в обеих странах уголовная ответственность представителей сторон транспортного правоотношения (водителей, владельцев, пассажиров, производителей, операторов транспортных средств, вовлеченных соответствующим образом в управление транспортным средством) может быть определена с помощью существующих норм.