Синтез искусств - широко распространенная форма художественного высказывания, привлекавшая внимание многих деятелей искусства начала XX века. Наглядным тому подтверждением является творческая биография музыканта-просветителя, пианиста и композитора Анатолия Николаевича Дроздова (1883-1950), приверженца теоретических идей и эстетико-философских новаций А. Скрябина и художника Н. Кульбина. Автором статьи рассматриваются важнейшие факторы, способствовавшие формированию синтезирующих устремлений А. Дроздова. Среди них: продуктивное сотрудничество с Н. Кульбиным - организатором художественных собраний отечественных провозвестников и адептов футуризма, редактором альманаха «Студия импрессионистов»; посещение артистических вечеров и выставок в кабаре «Бродячая собака»; выступления с музыкальными иллюстрациями на лекциях Н. Кульбина, посвященных синтезу искусств; работа в качестве руководителя музыкальной секции творческого союза «АРС» и т. д. С указанным сотрудничеством непосредственно связаны первые композиторские опыты А. Дроздова - фортепианные пьесы «В скиту», «Флейта фавна» и «Вакхический хоровод». Весьма значимым представляется и влияние А. Скрябина, характеризуемое в известном мемуарном очерке А. Дроздова. Исследователем освещается активная деятельность музыканта-просве-тителя, связанная с популяризацией скрябинского творчества. В частности, приводится хроника монографических концертов-лекций, состоявшихся в Санкт-Петербурге, Москве, Екатеринодаре (1912-1916), Саратове, Пензе, Самаре (1920-е годы), вплоть до «юбилейных» мероприятий, приуроченных к 25-летию памяти А. Скрябина (1940). Ярким воплощением синтезирующих устремлений А. Дроздова явилась организация и непосредственное участие в «Весенних музыкально-художественных праздниках» в Екатеринодаре (1912 и 1913 годы). Своеобразным обобщением многогранной работы музыканта в сфере просветительства явилась статья «Вширь или вглубь? (Альтернативы музыкально-просветительской деятельности)», опубликованная в 1915 году журналом «Музыкальный современник».
Статья посвящена проблеме использования стилевых моделей прошлого в концепции «новой простоты», когда основным способом композиторского мышления становится ассоциация, порождающая культурную диалогичность. Автор рассматривает «новую простоту» как мировоззренчески-стилевой компромисс, естественный выход из ситуации языкового и технического перенасыщения с целью воссоздания основной функции музыкального искусства - коммуникации. «Новая простота» - тенденция, направленная на опрощение музыкального языка, пути ее реализации отличаются множественностью. Она проявляет себя посредством использования минималистской лексики, а также сакрализации, обращения к классико-романтическим стилевым моделям и др. Метафорическое пространство музыки, ассоциативное по своей природе, также является измерением «новой простоты», в плоскости которого происходит диалог с традицией, в частности, возникновение различных «нео-», призванное способствовать преодолению художественной дистанции. В статье позиционируется связь «новой простоты» и неоромантизма, возникающая благодаря превалированию лирической исповедательности и обращению к романтическим идиомам. Кроме того, о близости названных стилевых парадигм свидетельствует родство жанровых приоритетов: ведущая роль в обоих случаях принадлежит малым формам и их циклизации. Указанное жанровое решение позволяет «остановить время» и создать новый тип драматургии, воплощая медитативную статику. Образно-смысловые установки романтизма оказались необычайно привлекательными для композиторов, начиная с 1970-х годов, когда «романтическое» утвердилось в качестве основного способа восприятия окружающей действительности, а главным содержанием музыки стал поиск высших истин бытия. Таким образом, приверженцы «новой простоты» полагают главной целью художественного творчества поиск надличностного, осуществляемый при помощи субъективистского восприятия, при этом музыкальный язык становится универсально-метафоричным, опирающимся на языковые нарративы, которые переинтонируются в русле авторского звукосозерцания.