Стобей (2.7.3f) цитирует сочинение «О телосе», в котором сказано, что платоновскую идею «уподобления богу» (ὁμοίωσις θεῷ) предвосхитили Сократ, Пифагор и Гомер. Гомеровская формула ἴχνια βαῖνε θεοῖο не может претендовать на статус источника платоновского учения. Затем автор «О телосе» обращается к «Пифагоровой» формуле ἕπου θεῷ, однако первое упоминание этой формулы в лучшем случае принадлежит Дикеарху, и обычно ее приписывали не Пифагору, а «семи мудрецам». На пифагорейский исток идеи уподобления богу может указывать другая формула: ἀκολουθεῖν τῷ θεῷ; но у нас нет оснований отнести ее к пифагорейцам до Платона (ее мог цитировать Аристоксен, но и это маловероятно). Эта формула (как и ἕπου θεῷ) становится популярной лишь в I в. до н. э. Еще один аргумент в пользу пифагорейцев отсылает к фразе «люди становятся подобны богам, когда совершают благодеяния и говорят правду» (εὐεργετεῖν καὶ ἀληθεύειν); но это было общим местом, а среди авторов числились и другие философы и ораторы. Таким образом, ни одно из трех предположений о пифагорейском источнике не подтверждается. Иначе обстоит дело с Сократом: на основании свидетельств Ксенофонта мы установили, что Сократ объединил учения предшественников - Анаксимена, Анаксагора и Архелая - и привел их к схеме: человеческая душа причастна божественному посредством νοῦς. Кроме того, Сократ был первым, кто перенес идею уподобления богу в этическую плоскость (X. Mem. 1.6.10): тот, кто ни в чем не нуждается, становится подобен богу.
Этика Стои выработала настолько непосильный для достижения идеал мудреца, что даже Сократ не смог бы его реализовать, или, если сказать иначе, именно потому, что Сократ, который, будучи признанным мудрейшим из греков самим Дельфийским оракулом, сам постоянно искал того, кто был бы мудр, и так и не нашел, именно поэтому стоики не могли позволить себе провозгласить кого-либо мудрецом, не запятнав в то же время священную память о Сократе. Уж если Сократ не позволял себе считать себя мудрым, то кто в здравом уме отважится дерзнуть на такую прокламацию? Статья посвящена рецепции образа Сократа в ранней Стое и выстраивании на основе этой рецепции образа стоического мудреца, который должен стать подлинным субъектом добродетельного действия. Показано, что эта рецепция разительно отличалась как от платонического изображения Сократа, так и от ксенофонтовского.