Цель настоящей статьи - ввести в научный оборот первый поэтический перевод на русский язык знаменитого стихотворения эпохи Тан (618-907) - «Чунь Цзян хуа юэ е» (春江花月夜) Чжан Жосюя (張若虛, 660-720). Этот перевод, выполненный летом 1919 г. Н. П. Колпаковой (1902-1994), представляет собой важный историко-литературный памятник, созданный в сотрудничестве с выдающимся синологом В. М. Алексеевым (1881-1951), который подготовил для нее подстрочник. Работа осуществлялась в рамках Студии китайской поэзии при издательстве «Всемирная литература» - уникального проекта эпохи военного коммунизма и раннего нэпа, направленного на знакомство русскоязычного читателя с шедеврами мировой культуры. Обнаруженный в личном фонде В. М. Алексеева (СПбФ АРАН. Ф. 820. Оп. 2. Д. 221. Л. 5-5 об.) рукописный вариант перевода под названием «Весенней порой на реке в цветочную лунную ночь» является ценным свидетельством раннего этапа формирования советской школы перевода китайской классической поэзии. В статье подробно исследуются исторические обстоятельства создания перевода, его лингвистические и стилистические особенности, а также степень соответствия оригиналу. Особое внимание уделяется поэтическим приемам, использованным Н. П. Колпаковой для передачи образности танской лирики. Публикация и анализ данного перевода не только расширяют представления о развитии отечественного востоковедения в переломный период конца 1910 - начала 1920-х гг., но и вносят вклад в изучение истории культурных связей между Россией и Китаем.
В статье рассматривается поздняя заметка Блока об эмигрантской печати, написанная для невышедшей «Литературной газеты». Контекст, повлиявший на создание заметки, восстанавливается благодаря привлечению отложившихся в архиве А. М. Горького ИМЛИ РАН протоколов заседаний редколлегии издательства «Всемирная литература», в котором сотрудничал Блок. Установлено, что этот текст стал отдаленной репликой в полемике, которая развернулась после приезда Г. Уэллса в Россию осенью 1920 г. (публикации Д. С. Мережковского, И. С. Бунина и др. эмигрантских авторов с одной стороны, ответы Н. С. Гумилева и К. И. Чуковского - с другой). Кроме того, как показывает анализ протоколов, за тезисами Блока стоит знакомство поэта не только с материалами вышедшего в Софии журнала «Русская мысль» (как отмечал в мемуарном очерке Е. И. Замятин), но также с газетой «Народное дело» (Ревель) и журналом «Русская книга» (Берлин). Так, критикуя эмигрантскую печать, Блок называет фамилию переводчицы и журналистки
А. Ф. Даманской, чьи публикации в ревельской газете обсуждались на заседаниях редколлегии «Всемирной литературы». В то же время, отмечая позитивный сдвиг в отношении зарубежных русскоязычных изданий к оставшимся в России литераторам, Блок ориентируется на критико-библиографический журнал «Русская книга», издаваемый А. С. Ященко.
В статье подчеркивается, что в стремлении «перекинуть мост понимания между зарубежными литераторами и оставшимися» Блок оказывается созвучен А. Н. Тихонову, несмотря на антипатию к последнему.