В центре внимания данной статьи – вопрос датировки амулета уджат (полевой номер — 22/89/sh1-Bur1/f11, далее – амулет уджат f11), найденного Российской археологической экспедицией ИВ РАН в Гизе в сезоне 2022 года во время работ в погребальной камере 75А скальной гробницы GE 75. Такие амулеты имели мощную апотропеическую функцию и часто присутствовали в захоронениях, начиная с эпохи Древнего царства.
Датировка амулета производится сравнительно-типологическим методом. Для этого на первом этапе рассматривается археологический контекст амулета, определяется его тип и наиболее характерные конструктивные и иконографические особенности (амулет f11); на втором этапе рассматривается группа амулетов уджат, датированных в границах Третьего переходного периода — Позднего периода2, выбранных в качестве референсов, которые сопоставляются с амулетом f11 по признакам, определенным на первом этапе исследования. В результате такого сравнения можно заключить, что все рассмотренные амулеты относятся к одному и тому же типу и являются очень близкими, иногда до полного совпадения, по иконографическим характеристикам. Это позволяет предположить, что амулет следует датировать в диапазоне Третьего переходного периода — Позднего периода, однако археологический контекст позволяет сузить датировку уждата f11 до Позднего периода.
В статье рассматривается динамика советско-вьетнамских отношений в конце 50-х годов, когда реальностью стал процесс определенного похолодания в отношениях двух партий и стран. Анализируются причины этого явления, показывается, что носили они не только субъективный (Н. С. Хрущева к Хо Ши Мину), но и во многом объективный характер. Дело в том, что когда вьетнамские коммунисты убедились в том, что южновьетнамские власти игнорируют решения Женевской мирной конференции и фактически при поддержке со стороны США строят собственное диктаторское государство, арестовывающее и убивающее коммунистов на Юге страны, они пришли к выводу о необходимости возобновления вооруженной борьбы на Юге как последнего шанса в борьбе за единство Вьетнама. Эта позиция шла вразрез с представлениями Н. С. Хрущева, который активно продвигал концепцию мирного сосуществования социализма и капитализма и твердо был намерен избегать новых региональных конфликтов в Азии с угрозой перехода в глобальное противостояние по линии СССР–США.
Он был решительно против планов возобновления вооруженного конфликта во Вьетнаме, и таким образом позиции руководства ПТВ и руководства КПСС стали расходиться по ключевому вопросу, в отношениях двух партий и стран образовалась глубокая трещина. Как результат — доверие и взаимопонимание стали исчезать, а вьетнамские коммунисты старались всячески ввести Н. С. Хрущева в заблуждение относительно своих действий на Юге Вьетнама. Советский лидер в свою очередь, понимая эти уловки, стал довольно эмоционально на это реагировать и обвинять своих вьетнамских коллег в неискренности и в нежелании прислушиваться к его мнению и к ориентации на Китай, а не на СССР. Все это предопределило еще более сложный этап во взаимных отношениях в ближайшем будущем.
Повышенный интерес со стороны еврейских поселенцев к сирийскому Хаурану анализируется в рамках исторического явления сионистской «колонизации» ряда ближневосточных территорий. 40-е годы ХХ века ознаменовали окончание фазы, заключавшейся в скупке земель, и переход к методам военной экспансии. В отношении Хаурана силовая экспансия не велась вплоть до смены власти в Сирии в декабре 2024 г. Тем самым наблюдаемые ныне явления продолжают общую тенденцию, заложенную еще в первой половине ХХ в. В статье приводятся документы на момент окончания британского мандата в Палестине, в которых отражена безуспешная попытка апелляции сионистов в условиях пересмотра новыми сирийскими властями еврейско-османских сделок и договоров. Еврейское колонизационное общество Палестины было важнейшей структурой, обеспечивающей приобретение земель для поселенцев на протяжении десятилетий. Его деятельность рассматривается в комплексе с масштабными подборками материалов тех лет, подготовленными сионистскими авторами специально для проектов «колонизации». Приводятся редкие издания, в которых Хауран описывается именно в этом ключе — как возможная периферия и источник материального снабжения поселенцев в русле проводимого расширения жизненного пространства для еврейского «национального очага». Исторический анализ приводит к выводу о необходимости обращения к явлениям почти вековой давности для того, чтобы верно оценивать нынешнюю стратегию израильских властей и прогнозировать возможное развитие ситуации на Ближнем Востоке.
В настоящей статье рассматриваются основные проблемы советско-турецких отношений в годы Второй мировой войны. Среди таких проблем следует выделить традиционную проблему черноморских проливов, «туранский вопрос», а также вопрос о намерении Турции вступить в войну против Советского Союза. Основные принципы турецкого нейтралитета были сформулированы еще в 1940–1941 гг. Не могло быть и речи о вступлении Турции в войну на стороне «оси» ни в 1940–1941 гг., ни в дальнейшем. В той нестабильной ситуации для неокрепшей региональной державы, которую представляла из себя Турция, это была единственно возможная линия поведения. На решение Турции влияла не только внешнеполитическая ситуация, но и военно-техническая отсталость страны. Турецкие историки подчеркивают, что реалистичная оценка Турцией своего военного потенциала была важным фактором в решении Анкары не ввязываться в войну. В соответствии с этим политика Турции строилась по принципу «приоритетного партнерства». Тем не менее суверенитет Турции в период войны был прогерманским, поскольку турки проявляли симпатию к Германии с самого начала войны. При этом даже в республиканские времена турки видели в Советском Союзе наследственного врага, что трансформировало турецкую внешнюю политику в антисоветском духе. Поэтому нападение Германии на Советский Союз стало огромным облегчением для Турции. Подводя итоги, следует отметить, что турецкая историография Второй мировой войны во многом носит оправдательный характер, а Турецкая Республика лишь внешне была нейтральным государством. Урок Первой мировой был, однако, хорошо усвоен анкарскими руководителями, о чем свидетельствовала политика Турции в 1939–1945 гг. Однако политика «активного суверенитета», которая помогла Анкаре усидеть «на двух стульях», обрекла страну на то, чтобы в течение нескольких послевоенных лет пребывать в состоянии «политического одиночества».
В статье прослеживаются основные вехи короткого, но очень насыщенного жизненного пути ирландской общественной деятельницы Маргарет Ноубл, широко известной под монашеским именем Сестры Ниведиты. С опорой на оригинальные источники авторы раскрывают процесс формирования ее взглядов в молодости под влиянием идей русского анархизма и встреч с его известным теоретиком Петром Кропоткиным. Обосновывается предположение, что это увлечение юности может служить ключом к пониманию ее последующего искреннего восприятия адвайтистских идей индийского религиозного просветителя Свами Вивекананды, который посвятил ее в монахини Ордена Рамакришны. Прослеживается ее дальнейшая работа по рас- пространению идей практической веданты в Англии и Соединенных Штатах, развитию системы образования в Индии под эгидой этой организации, а также трансформация ее взглядов под влиянием объективных жизненных реалий, приведшая к активному участию в национально-освободительном движении на стороне радикально настроенных индийских революционеров.
Рабство играло важнейшую роль в индоевропейской торговле. Голландская Ост-Индская компания занималась работорговлей для различных видов экономической деятельности на своих многочисленных заморских территориях: для строительных работ, добычи полезных ископаемых, рытья каналов и выполнения домашних работ. Взаимосвязь между индийским текстилем и работорговлей в XVII веке требует детального изучения. Индийский текстиль действительно играл важнейшую роль в развитии и сохранении работорговли, особенно в Индоокеанском регионе.
- 1
- 2