В статье анализируются названия инжира Ficus carica L. в русском языке в диахроническом аспекте. Как и многие другие привозные растения, в XI–XVIII вв. инжир — как дерево, так и его плоды — имел множество названий различного происхождения. Самые ранние упоминания этого растения под названиями смокы и смоковьница восходят к одной из ранних датированных восточнославянских книг Остромирово Евангелие (1056–1057). Эти и родственные слова широко использовались в письменных текстах вплоть до XVII в., когда в русский язык проникли многие другие: вавцына, винное дерево, винная ягода, еикъ, олинфа, сика, фига, фиговое дерево. Распространенное в настоящее время слово инжир появилось только в конце XVIII в. и позднее заместило почти все синонимы, кроме смоквы и фиги, редко употребляемых и обычно контекстуально обусловленных. Мы полагаем, что выбор названия растения отчасти был обусловлен традицией, сложившейся в конкретных жанрах, и тематикой произведения. Анализ проиллюстрирован материалами из лексикографических источников, а также из базы данных PhytoLex, являющейся результатом двух проектов: «Русские фитонимы в диахроническом аспекте (XI–XVII вв.)» (Институт лингвистических исследований РАН) и «Растения и люди в Российской Империи XVIII века: сословная дистрибуция знаний и практик» (Европейский университет в СанктПетербурге).
В статье рассматривается изменение семантики и сочетаемости глагола разболеться в истории русского языка. Данные древнерусских источников показывают, что разболѣтисѧ во всех случаях обозначает начало новой ситуации (‘начать болеть’), и речь почти всегда идет не просто о тяжелой, но о смертельной болезни. Субъектом при этом глаголе всегда выступает человек. Почти такая же картина представлена и в старорусских источниках XV–XVI вв.: глаголом разболѣтисѧ обозначено начало тяжелого предсмертного состояния. Лишь изредка попадаются рассказы о выздоровлении не как о чуде. Только с XVII в. «оптимистичные» контексты начинают преобладать, но рассматриваемый глагол всегда отмечает начало нездоровья. С XVIII в. в Национальном корпусе русского языка зафиксированы употребления разболѣться с неодушевленным подлежащим наподобие современного разболелась голова. При этом из письменных памятников совершенно исчезают примеры разболѣться ‘(внезапно) тяжело заболеть’ с одушевленным подлежащим, кроме исторических сочинений о Древней Руси. Среди текстов, входящих в Национальный корпус русского языка, глагол разболѣться ‘расхвораться, начать болеть сильнее’ с одушевленным подлежащим впервые отмечен в «Скверном анекдоте» Ф. М. Достоевского. Соответственно, только со второй половины XIX в. употребление рассматриваемого глагола становится практически идентичным современному.