В статье рассматривается «новая этика» как процесс пересмотра моральных ориентиров, характеризующийся повышением порога чувствительности к проявлениям насилия и усилением нетерпимости к его виновникам. Цель статьи – проанализировать социокультурные основания «новой этики» и наметить перспективы решения проблем, связанных с обостряющимися конфликтами по поводу ценностных ориентиров развития общества. Проанализированы дискуссии по поводу «новой этики», очерчено ее предметное поле. Показано, что предпосылки, цели и средства «новой этики» могут быть раскрыты при ее рассмотрении в контексте таких явлений, как «терапевтическая культура», «культура согласия», «культура отмены». Выдвигается гипотеза, согласно которой «новая этика» является современным этапом борьбы за определение идентичности, специфика которого обусловлена центральным положением фигуры жертвы. Развитие сетевой коммуникации позволило представителям дискриминируемых групп найти единомышленников и стать силой, с которой следует считаться всем, кто опасается репутационных потерь. В то же время цифровизация спровоцировала разделение общества на конфликтующие стороны, которые не способны договориться. Сторонники «новой этики» защищают право индивида на конструирование идентичности и свободу от внешних вмешательств в этот процесс. Защитники традиционной морали отстаивают понимание идентичности как принадлежности к коллективу, определяющей систему прав и обязанностей. Каждая сторона конфликта отстаивает свое – индивидуалистическое или коллективистское понимание морали. Автор, исходя из положения о том, что мораль есть согласование частных и общественных интересов, делает вывод, что в риторике обеих противоборствующих сторон мораль подменяется идеологическими построениями. Предлагается использовать понятие «моральная идентичность» для обозначения системы ценностных приоритетов, направленных на разрешение конфликтов между индивидуальной и коллективной, своей и чужой, традиционной и новой идентичностями. Анализ структуры и принципов построения такой ориентированной на диалог идентичности рассматривается как важная задача этики на современном этапе ее развития.
На протяжении почти всей второй половины XX в. в дискуссиях о социальной справедливости доминировал распределительный эгалитаризм. Согласно этому подходу, справедливость требует равного распределения экономических и социальных благ между людьми. Распределительный эгалитаризм подвергается критике с двух сторон. С одной стороны, реляционные эгалитаристы утверждают, что равенство следует понимать не как равное распределение каких-то благ, а как социальные отношения, лишенные дискриминации и угнетения. С другой стороны, суффициентаристы утверждают, что распределительное равенство не имеет значения, если все имеют минимально достойную долю благ. Недавно возник подход, синтезирующий обе линии критики, – реляционный суффициентаризм. Его сторонники, такие как Дж. Тоси, утверждают, что справедливость требует всего лишь минимально достойных социальных отношений, но не полностью эгалитарных. Основной аргумент в пользу этой позиции основан на том, что реляционный суффициентаризм лучше объясняет наше интуитивное принятие терпимых иерархий. Такие иерархии лишены аспектов дискриминации и угнетения, но они также не имеют инструментальной ценности и носят отчетливо неэгалитарный характер. Эта статья предлагает ответ на аргумент Тоси с позиций ролзианского реляционного эгалитаризма. Эта теория способна объяснить приемлемость терпимых иерархий, потому что они ограничивают требование эгалитарных отношений только базисной структурой общества. Ограниченность этого требования объясняется принципом либерального нейтралитета, который также исключает принцип заслуг как возможное обоснование иерархических отношений. В статье делается вывод о том, что на данном этапе реляционный эгалитаризм имеет значительные объяснительные преимущества перед реляционным суффициентаризмом.