Освещается рецепция в русской литературе одного из популярнейших западноевропейских сюжетов — истории о Мелюзине. Целью статьи стало рассмотрение опытов освоения сюжета в России на протяжении XVII—XIX вв. История о Мелюзине легла в основу двух франкоязычных романов рубежа XIV—XV вв., а немецкоязычный перевод XV в. поспособствовал широкому распространению романа в нефранкофонной Европе, прежде всего в форме народных книг. В России роман появляется в XVII в. в переводе с польского языка. Один из двух известных переводов лег в основу пьесы, поставленной в театре Натальи Алексеевны, сестры Петра I. Однако достоянием массовой литературы в России книга так и не стала, несмотря на интенсивное по - полнение отечественной беллетристики в XVII—XVIII вв. переводными рыцарскими романами. Литература XIX в. отмечена единственным опытом освоения сюжета, осуществленным В. П. Авенариусом в детской сказке «Прекрасная Мелузина». Сказка представляет собой адаптацию для детского чтения новеллы Гёте «Новая Мелузина», которая лишь в малой степени соотносится со средневековым романом и является скорее авторской пародийной «вариацией на тему». Несмотря на известность истории о Мелюзине в России и с XVII в., специфика трактовки образа и контекста, в котором он появлялся, свидетельствует о том, что сюжет на русской почве не прижился. Оригинальное авторское воплощение он получает лишь в середине ХХ в. благодаря А. М. Ремизову.
Каноническое название песни «Прерванный полет» с достаточной ясностью не фиксируется в рукописном или звуковом архиве Высоцкого. Это позволяет поставить вопрос о наличии в истории текста иных вариантов именования, их генезисе и текстологическом статусе, об источнике заглавия «Прерванный полет» и причинах его текстологического закрепления. Творческая история текста прослеживается на основе сохранившихся рукописей, авторизованных машинописных списков и материалов фоноархива. В результате устанавливается, что в различные периоды истории песни автор давал ей различные названия; зафиксирован также ряд неавторских именований, среди них переводческие заглавия на французском языке. Некоторые чужие варианты Высоцкий поддерживал, используя для номинации песни во время выступлений перед публикой. Однако ни один авторский либо неавторский вариант заглавия он не зафиксировал в качестве основного и предпочитал называть песню по первой строке: «Ктото высмотрел плод». Именование «Прерванный полет» получило распространение и было канонизировано после смерти поэта
Обращение к поставленной проблеме обусловлено важностью исследования кате гории дома, актуализирующей важнейшие духовнонравственные смыслы, и такой ее разновидности, как антидом. При рассмотрении пространственной организации рас сказа В. Г. Короленко «Яшка» обнаруживается, что вертикальное и горизонтальное рас положение тюремных камер образует традиционное для славянской мифологии противопоставление «верх — низ», «правый — левый». Соответственно выстраивается и система персонажей: главному герою Якову, который беспокоит всех своим регулярным громким стуком, направленным на обличение властей, противопоставляются другие арестанты и надзиратели. Цель непрестанной духовной борьбы Якова, преодолевающе го боль и страдания, — преградить путь всем темным силам, которые, по его мне нию, являются слугами антихриста. В сознании повествователя Яшка предстает как подвижник, за неразвитым интеллектом которого скрывается искреннее стремление к постижению мироустройства и неустанное стремление бороться со злом. Выявление мортальной семантики тюремного топоса позволяет сделать вывод: тюрьма вос принимается главным героем и повествователем как антидом — «чужое, дьявольское пространство, место временной смерти» (Лотман). Согласно выводам, центральной в рассказе является оппозиция «жизнь — смерть»: омертвение души, заметное вомногих обитателях тюремного отделения, составляет яркий контраст с мятущейся и страдающей «за всех людей» Яшкиной душой. После отправления героястрастотерпца в сумасшедший дом на верную гибель темные силы полностью овладевают тюремным топосом, имеющим все признаки антидома.