Целью представленной работы является изучение функционально-семантической особенности чисел первого десятка, которые употребляются в тувинском эпосе «Боктуг-Кириш, БораШээлей» в сравнении с эпосом тюрко-монгольских народов Сибири. Для достижения указанной цели в работе решается задача выявления чисел в эпических текстах алтайского, хакасского, шорского и бурятского народов и установления общих и специфических элементов в числовой символике, являющейся одним из компонентов описания национальных картин мира. Исследование было проведено на материале эпических произведений из академической серии «Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока». В работе используются следующие методы: метод сплошной выборки числительных из рассматриваемых текстов, метод структурно-семантического анализа примеров, квантитативный метод, а также метод дистрибутивного анализа рассматриваемых примеров. На сегодняшний день в тувиноведении недостаточно изучены числа как языковые компоненты, несущие в себе определённую информацию, благодаря которой объясняются символы окружающей нас действительности, в связи с чем объясняется актуальность настоящего исследования. В работе применяется междисциплинарный подход, раскрывающий многозначность языковых элементов, в данном случае – числа, как лексической единицы. Научная новизна работы заключается в том, что в тувиноведении изучение чисел как когнитивной категории и как символов, участвующих в мировосприятии народа, на материале эпического текста еще не было предметом самостоятельного исследования. Сравнительный анализ позволил выявить особенности функционирования и символической природы эпических числительных каждого народа, которые выступают формой трансляции информации, определяющей внутреннюю структуру самобытной культуры рассматриваемых народов.
В результате проведенного исследования было выявлено то, что в эпических произведениях используются числа первого десятка, имеющие значения сакральности, мистики, священности, бесконечности (счастья). С помощью метода сплошной выборки материала и его квантитативного анализа выявлено, что наибольшее количество чисел первого десятка обнаруживается в алтайском и бурятском текстах. Основные выводы, сделанные в ходе исследования, имеют перспективное продолжение в изучении всего корпуса фольклорных текстов тувинского народа с целью установления особенности языковой и фольклорной картин мира тувинцев.
Настоящая статья посвящена исследованию коммуникативного аспекта устного народного творчества. Проблема изучения взаимосвязей эпических произведений якутов и эвенов на уровне знаковых систем и в якутской, и в тунгусской эпосоведческой науке еще не была полем специального изучения. Предметом настоящего исследования предстают единицы содержания текста – темы, эпические концепты, мотивы и формулы, а также средства их выражения – языковые метафоры, символы, коды. Материалами исследования выбраны лучшие образцы эпических памятников эвенов и якутов. Цель работы – выявить и проанализировать типологические схождения в семиотических системах эвенского нимкан и якутского олонхо. В решении поставленной цели применяются структурно-семантический, лексический и сравнительный анализы, методы герменевтики, обзора, описания и обобщения. Ведущим подходом послужил информационно-семиотический подход. Семиотический анализ единиц эпических текстов позволил увидеть подбор бинарных оппозиций, в которых вырисовываются специфические черты знаковых систем эпосов, демонстрирующих фрагменты природного ландшафта, видов хозяйственной деятельности, реалий материальной культуры эвенов и якутов. Сравниваемые единицы плана содержания эпических текстов имеют различия в размерах репрезентации, степенях развернутости, количественных и видовых категориях кодирования, которые, тем не менее, отражают тождественность в выборе объектов семиотических кодирований, инвариантные применения формул в мотивах, аналогичность процесса метафоризации, что и предстает индикатором устойчивых связей между эвенскими и якутскими традициями. Полученные результаты требуют внимания и дальнейшего пристального изучения в направлении поиска исторического или историко-генетического обоснования этих связей, способных ответить на вопрос: объясняются ли сходства общностью архаического мифологического сознания или влиянием одного эпоса на другой, общими историческими корнями, что и обозначает перспективы последующих исследований.
В представленной статье исследуются особенности реализации образа ежа в устно-поэтической традиции ряда народов Северного Кавказа. Цель работы – изучение обозначенного образа на предмет выявления универсальных черт и этнически индивидуальных особенностей его реализации в образцах устной словесности данного ареала с применением указателя сюжетов Аарне-Томпсона-Утера (ATU). Материалом исследования послужили фольклорные тексты и этнографические заметки о быте и культуре отдельных северо-кавказских этносов, выявленные методом сплошной выборки. В работе применены описательный, типологический, системный, сравнительно-исторический и сопоставительный методы анализа. Изучение выявленного материала показало, что для многих народов рассматриваемого ареала еж являлся в прошлом тотемным животным, однако информация о его культе сохранилась лишь в обрывочной форме (существование запрета на убийство, применение в ритуалах в качестве оберега, упоминания в пословицах, поговорках, загадках и т. п.). Данный образ в наиболее полной форме реализован в сказках. Выявлено, что, хотя еж в северо-кавказской фольклорной традиции и не относится к числу популярных героев-животных, с ним связан ряд универсальных, сходных с общемировыми сюжетов и мотивов, которые, тем не менее, были переосмыслены, переработаны, трансформированы и дополнены каждым народом в соответствии со своим миропониманием, менталитетом, чья специфика обусловлена целым комплексом причин, таких как особенности этногенеза, среды обитания, исторического развития, межкультурных коммуникаций. Сопоставление сказочных текстов с указателем ATU показало, что некоторые из встречающихся в мировом фонде сюжетов и мотивов с участием ежа, в устном народном творчестве северо-кавказских этносов соотносятся с другими животными персонажами, кроме того, в них реализован не весь спектр символических значений и функций рассматриваемого образа. Полученные в ходе исследования результаты могут найти применение при дальнейшем, более углубленном и детальном изучении образа ежа на материале отдельных этносов с целью выявления типологических и специфических черт, а описание мотивного фонда, касающегося образа ежа в северокавказском регионе, по ATU позволит внести анализируемые тексты в научный оборот и определить их место в мировой классификации фольклора.