Статья посвящена рецепции романа И. В. Гёте «Страдания юного Вертера» (1774) в творчестве немецких прозаиков XXI в. Материалом для исследования послужили малоизвестные и недостаточно изученные российской германистикой романы М. Вальзера, П. Унтухта, Р. Гёца, Ф. Займоглу, Дж. Ачара и др. Делается попытка определить интенции авторов известных на сегодняшний день немецких вертериад, созданных в XXI в., и способы воплощения авторского замысла в художественном тексте как на уровне решаемой в произведении проблемы, так и используемой для этого формы повествования. Выявляются черты сходства и различия между объектом рецепции и ее продуктом. Историколитературный подход сочетается с теоретико-литературным обоснованием избранного тем или иным автором ракурса изображения современной действительности через призму мотивно-образной структуры оригинала. Использование элементов сравнительного анализа помогает лучше понять специфику рассматриваемых произведений, а учет историко-культурного и историко-социального контекстов, в которых создаются новые вертериады, позволяет оценить их эстетическую и общественную значимость и определить степень актуальности как современных «Вертеров», так и исходного текста для литературного процесса XXI в.
В статье рассматривается трансформация литературного и живописного образа «мертвой красавицы» в двух фильмах Е. Бауэра: «После смерти» (1915, экранизация повести И. С. Тургенева 1883 г. «Клара Милич (После смерти)») и «Грёзы» (1915, др. название «Обманутые мечты», экранизация повести Ж. Роденбаха 1892 г. «Мертвый Брюгге»). Упоминается история литературного сюжета о «мертвой невесте/красавице» (миф об Орфее и Эвридике, народные сказки, русская классическая и символистская литература, культура прерафаэлитов и fin de siècle) и история эстетизированного образа женской смерти в живописи. Особое внимание уделяется образам «мертвой красавицы» в двух произведениях, позднее экранизированных Е. Бауэром, — повестях И. С. Тургенева «Клара Милич» и Ж. Роденбаха «Мертвый Брюгге» — и тому, что в них привлекло Е. Бауэра-режиссера, который, в отличие от своих современников, мало экранизировал классику. Подвергается анализу способ обращения Бауэра с символистским или предсимволистским текстом и то, каким образом Бауэр, которого часто называли «женским режиссером», интерпретирует женские образы-символы, вдыхая в них жизнь и осовременивая, но также и приспосабливая к массовой аудитории. Приводится контекст других фильмов Е. Бауэра, в которых появляется образ мертвой женщины.
Данная статья сочетает в себе рецензию на книгу С. Фуссо «Катков. Издатель Тургенева, Достоевского и Толстого» и альтернативную исследовательскую интерпретацию того же историко-литературного материала. Автор монографии доказывает, что романы «Накануне», «Отцы и дети», «Преступление и наказание», «Бесы», «Анна Каренина» были не просто опубликованы в «Русском вестнике», но и созданы во многом благодаря Каткову. Однако уже отбор произведений вызывает вопросы, так как в «Русском вестнике» в рассматриваемый период публиковались и другие романы тех же авторов, о которых в монографии говорится лаконично и декларативно («Идиот», «Братья Карамазовы», «Война и мир») или не говорится совсем («Дым»), а также романы Н. С. Лескова, А. Ф. Писемского, А. К. Толстого и др. В статье указывается на фактологическую неточность историко-идеологического и культурологического комментариев к романам «Накануне» и «Анна Каренина», на искажение структуры (организации сюжета) и смыслов романов «Накануне» и «Отцы и дети». На эпистолярном материале продемонстрированы взаимоотношения автора и редактора как сугубо прагматические со стороны первого и политико-конъюнктурные со стороны второго. Анализ статей М. Н. Каткова о Тургеневе помогает опровергнуть как интерпретацию Фуссо романа «Отцы и дети», так и позицию Каткова относительно опубликованных в «Русском вестнике» романов Тургенева в целом. В итоге подход к творчеству Тургенева, Достоевского и Толстого как к осуществлению «политикофилологической программы» Каткова оценивается как научно некорректный.