В статье рассматривается взаимосвязь теории пародии М. М. Бахтина и художественной практики Томаса Манна на примере романа Манна «Доктор Фаустус» (1947). Авторы анализируют, каким образом оба мыслителя понимали и использовали пародию в качестве механизма обновления и оживления искусства и литературных форм. Через анализ романа «Доктор Фаустус», страницы одного из изданий которого помечены Бахтиным, выявляются многочисленные примеры пародийного отношения к искусству, имитации и иронии, что подтверждает близость творческих взглядов Бахтина и Манна. Результаты анализа демонстрируют, что для этих авторов-современников пародия является не только критическим инструментом, но и средством возрождения культурных форм, способствующим диалогу между традицией и современностью. Исследование проливает свет на философско-эстетическое созвучие идей двух выдающихся мыслителей XX в. о природе и функциях пародии.
В статье исследуется место и роль в идейной структуре «Доктора Фаустуса» антифашистской концепции «третьего гуманизма», сформировавшейся в сознании Томаса Манна и ряда его современников в ответ на обострение кризиса гуманистической мысли, обусловленное временной победой в Германии нацистской идеологии. В обширной литературе вопроса содержание итогового романа писателя нередко рассматривалось как художественное исследование вырождения модернистского искусства, в котором поиски новых эстетических форм обернулись подчинением перспективе исторического зла. Автор пересматривает эту оценку, доказывая, что корреляция между трагедией искусства и трагедией Германии не означает их тождества. Контрапункт темы гибнущего героя-художника и гибнущей Германии встраивается Т. Манном в смысловое поле фаустовского мифа немецкой литературы, который в свою очередь актуализируется в свете эстетической утопии третьего гуманизма. Именно она и дает ключ к пониманию романа, является его основным мифом. Союз героя с силами зла мыслится Т. Манном как переходная, лиминальная фаза на пути от критической к органической культуре, к возрождению гуманизма под знаком преодоления трагического разрыва между гуманистической мыслью и антигуманной общественно-политической практикой, между духом и плотью. Их грядущий синтез представляет собой главную тему романа – тему «прорыва» к искусству, понимаемому как творчество жизни.