В статье представлены ключевые подходы к интерпретации феномена «русского мира» в культурфилософском аспекте: цивилизационный, лингво-семиотический, религиозно философский, социокультурный и критико-либеральный (идеологически обусловленный). Показано, что интеграция данных подходов (в первую очередь, цивилизационного и религиозно философского) позволяет глубже понять природу русского мира как цивилизационной общности, основанной на уникальных ценностях. Сформулированы принципы комплексного культурфилософского анализа русского мира. Показано, что смысл понятия «русский мир» во многом зависит от контекста и интерпретатора, поэтому основным принципом его исследования является ценностно ориентированный анализ. Авторы подчеркивают, что необходимо определять уровень анализа: русский мир как идеальная модель (идея, идеология, ценности), либо как эмпирическая реальность (сообщества, политики). Принципиально важно применять компаративистику: сравнение с другими цивилизационными концептами («исламский мир», «англосаксонский мир» и т. п.) поможет высветить уникальность русского мира.
В настоящей статье авторы представляют анализ связи Я Другой в специфической коммуникации человека и ИИ бота (бота, работающего на основе технологий Искусственного Интеллекта). Взаимодействие с искусственным когнитивным агентом рассматривается как один из феноменов проходящей генезис смарт культуры. Авторы исследуют обращение человека к симуляции романтических и любовных отношений с ИИ ботами, изучая причины и механизмы этого феномена в ходе экспериментальных диалогов с ИИ ботами. ИИ боты были сделаны авторами статьи самостоятельно, с целью сбора данных в ходе коммуникативных экспериментов. ИИ боты антропоморфизированы даны как «женская» и «мужская» персоны. Исследуя причины выхода за рамки рутинных задач во взаимодействии с ИИ ботами, авторы выделяют экзистенциальные: одиночество, страх отвержения, потребность в доверии и безусловном принятии. Также авторы делают вывод, что диалог с ИИ ботом моделирование антропологической реальности и рефлексия фундаментальных связей: Человек ИИ Другой, Человек ИИ Я как Другой Я сам.
В своей статье автор анализирует работу С. Н. Мареева «Пол и культура», помещая ее в социально исторический и проблемный контекст ее возникновения и очерчивая специфику реализованного в ней подхода к проблеме пола через сопоставление с современными гендерными исследованиями, которые появились в одно время со статьей С. Н. Мареева, но стали доступны в русских переводах значительно позже. Констатируя, что марксистская методология вела С. Н. Мареева в одном направлении с анализом социального конструирования пола, в особенности с П. Бурдье, автор отмечает также, что в отличие от вектора развертывания гендерных исследований, обратившихся против «мужского господства», размышление Мареева не приводит его к стремлению устранить бинарный гендер, притом по причинам, принципиальным для воспроизводства социальности в условиях современного капитализма. Совершавшаяся в стороне и независимо от новой волны западных исследований 90 х годов, работа Мареева содержит актуальный и сегодня потенциал проблематизации результатов «гендерного беспокойства» на Западе.
Автором предлагается анализ статьи С. Мареева «Пол и культура» в контексте исторических и интеллектуальных обстоятельств ее написания. Показано, что понятие «психологический пол» у Мареева только на первый взгляд совпадает с понятием «гендер» в современных гендерных исследованиях. В свете статьи С. Мареева различаются две версии социокультурной трактовки пола - на почве марксизма и на почве социального конструктивизма. Марксистская версия вписывается в методологическую стратегию, идущую от классической культуры и классической философии; версия, основанная на социальном конструктивизме, происходит из методологических установок позитивной науки. Как показывает Мареев, там, где социокультурная трактовка пола тяготеет к строго научной методологии, современный половой релятивизм, безусловно, норма. Но там, где мы исходим из системы координат, задаваемой классической культурой, половой релятивизм - это извращение. Именно в рамках классической культуры сформировались образы женственности и мужественности, которые отличны от представлений о маскулинности и феминности в гендерных исследованиях. В статье «Пол и культура» Мареев характеризует женственность не в рамках оппозиции господства и подчинения, а, вслед за Х. Ортега-и-Гассетом, на основе диалектики материального и идеального, которая получает дополнительные смыслы в контексте трактовки идеального Э. В. Ильенковым. Анализ проблемы пола у Мареева неотделим от исследования природы любви, в которой физиология является формой выражения духовного общения, когда человек для человека всегда цель и никогда средство. В свете более поздней статьи Мареева о проблеме пола в культуре Серебряного века предложен анализ идеи андрогина у Н. Бердяева и В. Соловьева, радикально отличающийся от этого понятия в гендерных исследованиях. Диалектика телесного и духовного в понимании любви способна сблизить христианского мыслителя В. Соловьева и марксиста С. Мареева
Предлагается первая публикация архивной статьи «Пол и культура» Сергея Николаевича Мареева одного из основателей «ильенковской школы» в отечественной философии. Будучи другом и учеником Э. В. Ильенкова, Мареев изучал и воплощал в своих исследованиях конкретный историзм как методологическую основу марксистской теории и социальной практики. В статье «Пол и культура» С. Н. Мареев характеризует своеобразие марксистского решения проблемы пола и половых инверсий с позиции социальной сущности человека. В начале 90 х годов, когда на фоне тотального реформирования российского общества в качестве социальной нормы стал утверждаться половой релятивизм, автор статьи демонстрирует нетривиальность марксистского анализа указанной проблематики, показывая различие между «биологическим полом» и «психологическим полом» у человека. В противоположность натуралистическим трактовкам пола и половых инверсий в рамках фрейдизма, Мареев рассматривает половое поведение человека как производное мира культуры в его историческом измерении.
В статье рассматривается феномен симулякра в современной культуре, его двойственный статус как необходимой иллюзии и потенциально деструктивного механизма. Особое внимание уделяется проблеме восприятия смысла в условиях гиперреальности, где знаки сами начинают производить смыслы, не опираясь на человеческую субъективность. Рассматриваются ключевые философские и психологические подходы к пониманию природы смысла, включая концепции Жана Бодрийяра, Виктора Франкла, Дмитрия Леонтьева и Ноама Хомского. Исследуются социокультурные и властные механизмы формирования смыслов, а также их влияние на индивидуальное и коллективное сознание. Особый акцент сделан на роли медиа как инструмента фабрикации смыслов, управляющего коллективной памятью и конструированием исторических нарративов. Анализируется влияние цифровых технологий на процесс осмысления прошлого и настоящего, а также их способность задавать границы общественного дискурса. В условиях, когда смысл становится предметом манипуляции, возникает вопрос о его адаптивной функции и возможности осознанного управления смысловыми конструкциями. Подчеркивается парадоксальная природа симулякра, который, с одной стороны, поддерживает социальную стабильность, а с другой размывает границы истины и фикции.
В заключении рассматриваются перспективы переосмысления симулятивной природы смыслов и их влияние на будущее культуры. Предлагается гипотеза о возможном «естественном отборе знаков», при котором критически настроенные субъекты и сообщества могут сознательно выбирать конструктивные нарративы, способствующие личностному развитию и социальной устойчивости.
В статье подвергается анализу шахматная игра, рассматриваемая как феномен культуры. При исследовании используются аксиологический, культурологический и сравнительно исторический подходы. Автор анализирует шахматы в качестве модели войны, исследует проблематику элитарности шахмат, их интеллектуальную, нравственную и эстетическую ценность, анализирует явление зрелищности шахмат, их культурно педагогическое воздействие и значимость в качестве культурного формата досуга. Контекстуально уточняются мнения исследователей данного вопроса, в том числе определение модусов, демонстрирующих культурную ценность шахматной игры. Раскрывается вопрос философской ценности шахмат и периодизация его становления. Впервые шахматы рассматриваются в качестве диалога культур и отображения процессов глобализации. Акцентируется внимание на том, что шахматы на протяжении всей своей истории отображали динамику развития общества, в том числе и в культурной сфере.
Статья посвящена тому, как представлена в современной культуре темы “Ничто”. Авторы подчеркивают, что категория Ничто, прочитываемая обыденным сознанием как синоним смерти, не несет такого смысла в популярном эзотеризме, достаточно широко представленном в культуре XX и начала ХХI века. В статье рассмотрены два вида партикулярной мистико-эзотерической культуры, занимающей свою нишу среди других культурных явлений к толкованиям и переложениям Каббалы и к феномену трансперсонализма. Применительно к Каббале фиксируется присутствующее в онтологическом аспекте рассмотрения простое называние Ничто как истока метафизической картины мира Каббалистического древа, символизирующего пути творения. Глубинной основой Бога оказывается Ничто сплошная потенциальность, о которой трудно что либо сказать до ее проявления. Абстрактно умозрительный разговор о Ничто дополняется в статье его гносеологическим толкованием как негации, познавательного отрицания, выраженного в метафоре Покрова, скрывающего первоначало. В иной терминологии образ Ничто появляется в трансперсонализме; здесь речь идет о Пустоте, разговор о которой характерен для восточных учений. И если у С. Грофа пустота прямо квалифицируется как Ничто, то в описаниях К. Уилбера она приобретает черты свободы и блаженства. В мистико-эзотерической культуре, как показывают авторы статьи, Ничто тесно связано со Всё, и это уводит от его обыденных печально безнадежных трактовок.