Статья посвящена анализу трансформации рецепции детства как социокультурного феномена в исторической ретроспективе и современном контексте. Рассматривается динамика изменения статуса детства от античности до постмодернистской эпохи, включая влияние ключевых исторических, философских и культурных парадигм. Акцентируется внимание на влиянии книго-печатания, философских концепций эпохи Просвещения, а также на изменениях образовательных и воспитательных практик в формировании современного понимания детства. В работе также исследуются последствия глобализации и постмодернизма, приводящие к стиранию границ между детством и взрослостью, утрате детством сакрального статуса и его инструментализации в современной культуре. Анализируются новые вызовы для воспитания и социализации, включая кризис межпоколенческих отношений и ослабление традиционных институтов социализации. Статья предлагает междисциплинарный подход к изучению детства как сложного и многослойного социокультурного конструкта, отражающего ключевые изменения в обществе.
Основой данной статьи является раскрытие вопроса о вкладе Михаила Бахтина в постижение культуры как целостного явления и многомерного «метатекста». В статье акцентируется внимание на том, что проблематика культуры рассматривалась М. М. Бахтиным в сопряженности онтологического, эстетического и аксиологического подходов с экзистенциально антропологическим аспектом многовекового опыта познания и авторского отражения картины мира и концепции человека. Благодаря такой сопряженности М. М. Бахтин создал концепции диалога культур, «смеховой» культуры, а также поставил комплекс вопросов, касающихся карнавальности как социокультурной традиции. Кроме того, культурологический потенциал научного наследия Бахтина обусловлен, по мнению автора статьи, глубокой разработкой проблемы индивидуального творчества через призму «философии поступка». Отмеченные моменты «приращения» культурологического знания неотделимы от инновационного подхода М. М. Бахтина к методологии гуманитарных наук в целом, в том числе и к категориально понятийному аспекту исследовательской деятельности. С учетом эвристичности бахтинской терминологии в статье представлены те элементы концептосферы оригинального мыслителя, которые способствуют в качестве специфического фактора углубленному пониманию «диалогической природы» культуры как «открытого единства» (Бахтин) и сферы творческой актуализации личности Автора текста (научного или художественного).
Автор рассматривает разные концепции и представления о «начале» русской культуры. Сначала он анализирует работы Б. А. Рыбакова, в которых основой для Киевской Руси считается язычество древних славян; показано сохранение языческих представлений в народной памяти (обрядах, обычаях, ритуалах, декоративно прикладном творчестве). Другой точки зрения на истоки русской культуры придерживался С. С. Аверинцев, который полагал, что с принятием христианства в период Киевской Руси произошли принципиально важные изменения появилась картина мира, содержащая представление об упорядоченности бытия, творении мира «из ничего», связи Бога с человеком. По мнению С. С. Аверинцева, в Киевской Руси на основе православия сложился особый тип духовности, который определялся «русским складом души», неоформленным, хаотичным, находящимся в процессе развития и далеким от рациональности. Кроме двух альтернативных точек зрения Б. А. Рыбакова и С. С. Аверинцева, дополнительно рассмотрены работы П. А. Флоренского, В. Н. Ильина и Д. С. Лихачева, приведены примеры из письменных источников Киевской Руси, которые наглядно показывают особенности древнерусского мировоззрения. По мнению автора статьи, только учитывая разные исследовательские позиции и анализируя весь «сплав» элементов, влияний и тенденций в древнерусской культуре, можно получить целостное представление о связующей идее, русском «начале».
Долгое время историческая наука в своем стремлении достичь объективности воспринимала легенды, рассказы очевидцев, мемуары и другие «живые» источники прошлого как недостоверные знания. Теоретики петербургской исторической школы рубежа XIX XX веков в числе первых обратили внимание на социокультурную значимость «живых» высказываний, способных хранить и воспроизводить сведения из прошлого. В статье высвечена исследовательская позиция русского историка К. Н. Бестужева Рюмина: с научной точки зрения, предания и свидетельства не могут являться достоверными источниками; в социокультурном значении, наоборот, они важны для обнаружения «мостика» между автором текста и его интерпретатором. Сделан вывод о том, что в курсе «Русской истории» Бестужева Рюмина использованы не только археологические, вещественные, юридические, этнографические источники, но и «живые» дискурсивные формы предания старины, слово летописца, рассказ очевидца, мемуары, курьезы и другие ресурсы культурной памяти человечества.
Статья посвящена тому, как представлена в современной культуре темы “Ничто”. Авторы подчеркивают, что категория Ничто, прочитываемая обыденным сознанием как синоним смерти, не несет такого смысла в популярном эзотеризме, достаточно широко представленном в культуре XX и начала ХХI века. В статье рассмотрены два вида партикулярной мистико-эзотерической культуры, занимающей свою нишу среди других культурных явлений к толкованиям и переложениям Каббалы и к феномену трансперсонализма. Применительно к Каббале фиксируется присутствующее в онтологическом аспекте рассмотрения простое называние Ничто как истока метафизической картины мира Каббалистического древа, символизирующего пути творения. Глубинной основой Бога оказывается Ничто сплошная потенциальность, о которой трудно что либо сказать до ее проявления. Абстрактно умозрительный разговор о Ничто дополняется в статье его гносеологическим толкованием как негации, познавательного отрицания, выраженного в метафоре Покрова, скрывающего первоначало. В иной терминологии образ Ничто появляется в трансперсонализме; здесь речь идет о Пустоте, разговор о которой характерен для восточных учений. И если у С. Грофа пустота прямо квалифицируется как Ничто, то в описаниях К. Уилбера она приобретает черты свободы и блаженства. В мистико-эзотерической культуре, как показывают авторы статьи, Ничто тесно связано со Всё, и это уводит от его обыденных печально безнадежных трактовок.
В статье идет речь о единстве российских традиционных ценностей, которые нельзя понимать односторонне как возвращение к прошлому, к патриархальным нормам в качестве «естественного» и самобытного культурного кода. Авторы обращают внимание на то, что в Указе Президента РФ № 809 от 09 ноября 2022 года между традиционным и общечеловеческим стоит «и», а не «или», и Российское государство определено как хранитель и защитник «исконных общечеловеческих ценностей». Для прояснения отношения общечеловеческого к традиционному охарактеризована система либеральных ценностей, основанная на личной свободе, от ее формирования и возвышения во времена Великой французской революции до кризиса в XIX ХХ веках и разложения в так называемой «новой этике». Именно конкретно исторический анализ позволяет выявить позитивное ядро либеральнодемократических ценностей, того «исконно общечеловеческого», как отмечено в Указе, которое становится традиционным моментом нашей культуры и нравственности. В свете кризиса либерализма в XIX веке рассматривается становление социалистической/коммунистической системы ценностей, позитивные моменты которой, прежде всего, созидательный труд, коллективизм и социальная справедливость, также нашли отражение в Указе в перечне российских традиционных ценностей. Таким образом, в статье в их исторической динамике и метаморфозах характеризуются три ценностные системы координат, формирующих традиционные основы российской общегражданской идентичности, которая, как подчеркивают авторы, носит характер наднациональных и надконфессиональных нравственных ориентиров. Сделан вывод, что системное единство российских традиционных ценностей, которое очерчено в Указе, находится в процессе становления. Их конкретный синтез будет определяться реальной социальной практикой и, в том числе, культурной политикой государства.