Das Phänomen der Zeit als zyklischer Prozess fasziniert die Menschen seit Langem. Die Relevanz der Untersuchung von Zeitkonzepten aus vergleichend-typologischer Perspektive ergibt sich aus dem Mangel an Forschung zum buddhistischen Kalender, der Komplexität der Problematik und den praktischen Bedürfnissen der modernen Gesellschaft. Diese Studie setzt die Arbeit des Autors zur kalmückisch-buddhistischen Weltanschauung, insbesondere deren Zeitverständnis, fort. Obwohl typologische Merkmale existieren, wird die Kategorie der Zeit in verschiedenen Kulturen und Sprachen unterschiedlich dargestellt, was die Natur der Weltanschauung und des Wertesystems einer ethnischen Gruppe offenbart. Aus buddhistischer Perspektive existiert keine Urzeit. Zeit ist eine Projektion des Geistes. Der traditionelle kalmückische Kalender, basierend auf dem Lunisolarkalender, umfasst einen zwölfjährigen Tierzyklus und ein 60-jähriges Kalendersystem. Heutzutage verwenden die Kalmücken den gesamteuropäischen Gregorianischen Kalender, feiern ihre nationalen Feiertage und Kalenderrituale jedoch nach dem kalmückischen Kalender. Dieser Artikel untersucht anhand religiöser (buddhistischer) und folkloristischer Texte (kalmückisches Heldenepos „Dzhangar“) die grundlegenden nominellen Bezeichnungen von Zeitabschnitten und deren Repräsentation in den Texten. Die betrachteten Texte bringen die kalmückischen Zeitvorstellungen am umfassendsten zum Ausdruck und verbinden philosophisches und sprachliches Kulturverständnis, spirituelles und religiöses Verständnis sowie moralische und ästhetische Bewertung. Die größte Präzision in der zeitlichen Orientierung wird durch eine inhaltliche Bezeichnung erreicht; daher werden nominelle Benennungen von Zeiträumen in Betracht gezogen.
В современных условиях кризиса линейных моделей прогресса и нарастания глобальной неопределённости особую актуальность приобретают альтернативные онтологии времени, сформированные в незападных культурных традициях. В статье анализируется буддийское понимание времени в контексте культуры монгольских этносов. В отличие от оседлых цивилизаций, ориентированных на долгосрочное планирование и институциональную стабильность, кочевники развивали восприятие времени как открытого, подвижного поля, где будущее не предопределено, а постоянно создаётся в настоящем через этические намерения и действия. Буддизм, постепенно интегрированный в кочевую культуру, не вытеснял традиционные верования, а синкретически сочетался с ними, предлагая устойчивость через внутреннюю мораль, а не через внешние структуры. Карма понималась не как фатальная судьба, а как трансформируемая система, зависящая от осознанности и ответственности. Такое понимание времени подчёркивает не столько хронологическую последовательность событий, сколько качество переживания момента и этическую направленность поступков. Для кочевых обществ, чья жизнь тесно связана с ритмами природы и необходимостью постоянной адаптации, будущее не могло быть зафиксированным — оно оставалось открытым и подвижным. Буддийская этика усилила эту установку, добавив к ней элемент духовной ответственности. Эта модель, основанная на присутствии в настоящем, сохранении связи с природой и этическом созидании будущего, обретает новую релевантность в эпоху глобальных кризисов. Когда старые парадигмы управления неопределённостью исчерпывают себя, гибкость, осознанность и экологическая этика становятся ключевыми ресурсами выживания и развития. Таким образом, монгольская традиция предлагает не просто иной взгляд на время, но и практическую философию устойчивости, в которой человек не подавляет природу, а становится её ответственным соучастником.
Статья посвящена анализу трансформаций религии в условиях постсекулярного общества — новой культурной и социальной реальности, возникшей после очевидного кризиса классической теории секуляризации, предсказывавшей неизбежное исчезновение религии в ходе модернизации. На основе работ П. Бергера, Ю. Хабермаса, Б. Тёрнера, М. Эпштейна и других авторов показано, что религия не маргинализируется, а переосмысливает себя: она не возвращается к досовременной сакральной целостности, но и не растворяется в светской культуре. Вместо этого формируются новые, более гибкие формы религиозности. В данной статье как раз и выделены ключевые векторы этих изменений: десекуляризация как возвращение религии в общественное пространство; индивидуализация и плюрализация веры; цифровизация религиозной практики; появление «низкоинтенсивной религии» и «бедной веры» — религиозности без строгих догм, институциональной принадлежности или ритуальной обязательности. Особое внимание уделено буддизму как религиозной традиции, обладающей высокой адаптивностью к постсекулярным условиям (его нетеистическая антропология, ориентация на личный опыт, этика ненасилия и сострадания, а также открытость к диалогу с наукой), что делает эту мировую религию особенно востребованной в современном мире. Более подробно рассматривается и российский контекст, где буддизм, будучи одной из традиционных религий, принимает активное участие в межрелигиозном диалоге и социальных инициативах общества. Выводы статьи указывают на то, что будущее основных мировых религий лежит не в реставрации ее старых институциональных форм и не в их полной утрате, а в поиске подлинной духовности, способной сохранять глубину, мудрость и смысл этих древних религиозных верований в современных условиях свободы, плюрализма и цифровой повседневности.
В статье исследуется роль буддизма в развитии межконфессионального диалога и его потенциал для достижения гармонии в религиозно разнообразном мире. Анализируются теоретические основы буддийского подхода к межрелигиозному взаимодействию, включающие принципы сострадания, ненасилия, взаимозависимости и срединного пути. Рассматривается исторический опыт буддийского участия в межконфессиональном диалоге от древних времен до современности, включая взаимодействие с индуизмом, конфуцианством, даосизмом, синтоизмом и христианством. Исследуются современные формы и методы буддийского межрелигиозного взаимодействия: международные конференции, академические симпозиумы, практическое сотрудничество и использование информационных технологий. Выявляются основные вызовы и препятствия в развитии буддийского межконфессионального диалога, а также определяются перспективные направления его развития. Формулируются практические рекомендации по повышению эффективности буддийского участия в межрелигиозном взаимодействии.
Since the 16th century, the dge-lugs-pa (Gelug sect) of Tibetan Buddhism has been spread widely in Mongolian regions, gradually permeating the ideological and social lives of the Mongolian people. This has imbued Mongolian people’s politics, economy, culture and art with profound Tibetan Buddhist characteristics. Meanwhile, due to specific reasons such as the different history of inheritance, the different language and culture of the believers, and the different degrees of social development in the regions where Mongolian are located, after hundreds of years of localization, Tibetan Buddhism in Mongolian regions also has strong Mongolian characteristics, which significantly differentiate it from Tibetan Buddhism in Tibetan areas. Therefore, if we want to understand the inheritance and development of Tibetan Buddhism, we should also pay attention to the current situation and development trends of Tibetan Buddhism in Inner Mongolia. Although the belief in Tibetan Buddhism in Inner Mongolia has evidently weakened compared to its prosperous dissemination over the past few centuries, it still occupies a main position among religious beliefs in the region. As the primary religious faith of Mongolians in Inner Mongolia, Tibetan Buddhism continues to play a role in preserving and inheriting traditional culture, while offering unique functions and contemporary values in constructing Mongolian identity and imparting ethical and moral education. Currently, in the process of development of Tibetan Buddhism in Inner Mongolia, there are many problems, such as the low level of ability among monastic talents, the lack of unity and harmony within monk team, the inadequate standardized management of monks, and the inaccurate dissemination and promotion of Buddhist teachings. This paper analyzes the manifestations and causes of these issues, and puts forward countermeasures and suggestions to solve these problems, so as to provide intellectual support for the healthy development of Tibetan Buddhism in Inner Mongolia.
The Yuan Dynasty, established by the Mongols, was the first unified national regime in Chinese history led by a minority and marked a period of cultural diversity. This era saw a fusion of various religious thoughts influencing the literati’s works, embedding Buddhist, Daoist, and Confucian elements. Yang Jingxian’s zaju adaptation of “Journey to the West” as an important literary piece from the late Yuan and early Ming periods, vividly reflects the religious and cultural backdrop of its time. This paper analyzes the manifestation of Buddhist, Daoist, and Confucian thoughts in Yang Jingxian’s zaju to explore its religious undertones.
Bei der Entwicklung und Bereicherung des Wortschatzes der mongolischen Sprachen kommt den Entlehnungen ein wichtiger Platz zu, von denen ein großer Teil buddhistischer Wortschatz ist. Dieser Artikel widmet sich der Etymologie, Struktur und Semantik entlehnter buddhistischer Begriffe aus fremden Sprachen unter Berücksichtigung ihrer textlichen Funktion. Buddhistische Begriffe gelangten über das Uigurische aus dem Sogdischen, Sanskrit und dann direkt aus dem Tibetischen in die mongolischen Sprachen, dank der Übersetzungen buddhistischer Werke in die alten mongolischen und oiratischen Schriftsprachen. Einen unschätzbaren Beitrag zur Verbreitung des buddhistischen Kanons unter den mongolischsprachigen Völkern leisteten Übersetzer — Experten für Sanskrit, Tibetisch, altmongolische Schrift und oiratische „klare Schrift“ („todo bichig“). Die Ursprünge der oiratischen Übersetzungstradition wurden vom Schöpfer der altkalmückischen Schrift, dem hervorragenden Aufklärer Zaya-pandita Namkhai Jamtso, gelegt. Die Aufgabe, wichtige buddhistische Begriffe zu studieren, zu verstehen und zu systematisieren, ist derzeit äußerst aktuell. In dem Artikel werden am Beispiel der Oirat-Übersetzung (in die kalmückische Sprache) der tibetischen Version des Sanskrit-Textes „Hymne 21 Tara“ und der Oirat-Version des tibetischen Originalwerks „Subhashita“ („Kostbarer Schatz eleganter Sprüche“) einige kalmückische buddhistische Begriffe unter Verwendung mongolischer, Sanskrit- und tibetischer Entsprechungen betrachtet. Der Autor des zweiten schriftlichen Denkmals ist der berühmte tibetische Gelehrte des 13. Jahrhunderts Sakya-pandita Kunga-Jaltsan (1182-1251). Die betrachteten Texte gehören verschiedenen Literaturgenres an.
In this article, the authors propose the study revealed that we need to search for the biographies and books of the remaining Mongolian lama. Luvsanjambaa is one of the Mongolian lamas (monks) who wrote many books and works in the Tibetan language and a disciple of the Dalai Günii Khüree, who lived from the last half of the 19th century to the beginning of the 20th century. The contents of his books indicate that Luvsanjambaa is a person who has the talent to write books and the ability to teach. He wrote his books for the Mongolian VIII Bogd Agvaan Luvsan Choijinnyam Danzin Vanchüg, Bigchüsumadi, Lama Luvsan Chimed Dorj, Namjal Sodnom Vanchüg, Dagva Luvsan, Tsorj lama Luvsan Tseveen Ravdan of the Western Monastery (Shangkh Monastery was located in Kharkhorin soum area of Ӧverkhangai province of present-day Mongolia) and respecting them as teachers. Among the books and works of these high lamas, the books of the VIII Bogd Agvaan Luvsan Choijinnyam Danzin Vanchüg, lama Luvsan Chimed Dorj and Namjal Sodnom Vanchüg, and the Tsorj lama Luvsan Tseveen Ravdan of the Western Monastery have now entered the circulation of current academic research. Also, it is clear that Luvsanjamba’s books written in the Tibetan language are valuable materials for the history of Mongolian religion, the study of religious rituals, and the study of Mongolian historical literature written in Tibetan.
Статья посвящена выявлению национально-культурной специфики калмыцких и монгольских личных имен. Антропонимия имеет большую познавательную и культурно-историческую ценность. Это своего рода история жизни этноса, настоящая энциклопедия народного быта, передающая его неповторимый колорит, своеобразие материальной и духовной культуры, неписаные правила поведения в семье и обществе. Изучение особенностей личных имен особенно продуктивно в рамках лингвокультурологии и этнолингвистики. Объектом исследования являются антропонимические лингвокультурные коды, предметом — антропонимы как их репрезентанты. Личные имена калмыков и монголов тесно связаны с материальной и духовной культурой кочевников. Многие антропонимы возникли в результате онимизации апеллятивной лексики (названий животных и растений, буддийских терминов и др.), а также трансонимизации (переход теонимов в антропонимы). Личные имена вызывают у автора особый интерес как с точки зрения их особой роли в ономастическом пространстве, так и с точки зрения их представленности в языках, обслуживающих буддийскую культуру (в частности, в калмыцком и монгольском). В статье дается семантический и этимологический анализ антропонимов в контексте родильного обряда у калмыков. Показано, что данный класс заимствованной онимической лексики заслуживает системного описания с учетом буддийского контекста, а, соответственно, санскритско-тибетских параллелей. Большая часть рассмотренных имен относятся к именам-дескриптивам и именам-дезиративам, являются репрезентантами базовых лингвокультурных кодов (прежде всего биоморфного, абстрактного и духовно-религиозного).
Статья посвящена специфике вербализации традиционных метеорологических и астрономических знаний в метеолексиконе и погодно-климатическом дискурсе монголоязычных кочевников. Номадная лингвокультура может быть представлена в виде системы ментальных представлений, репрезентируемых ключевыми словами текста. Метеорологические и астрономические явления играют важную роль в осмыслении человеком окружающей действительности. Особое место в мировосприятии кочевника занимают климатические и погодные условия местности, оказывающие существенное влияние на его повседневную жизнь, хозяйственную деятельность, быт, поведение и др. Накопленные знания об атмосферных явлениях закрепились в метеолексиконе, особой системе лексических единиц, обозначающих метеорологические явления. Объектом исследования является метеолексика, характеризующая климат и состояние атмосферы (погоду) в определенной местности, а также астронимы (номинации точечных небесных объектов) и космонимы (собственные имена зон космического пространства). Актуальность их изучения на монголоязычном материале обусловлена недостаточной изученностью вопроса. Формирование метеорологической лексики зависит от климатических особенностей территории, от специфики хозяйства и быта населения. Названия небесных тел (звезд, созвездий и т. д.) тесно связаны с материальной и духовной культурой. Это ценнейший ресурс для комплексного осмысления исторического опыта монголов и калмыков в области традиционного природопользования.