В истории культуры отношения между людьми и вещами основаны на онтологической взаимозависимости, символическом обмене и взаимодополняемости. Культурный процесс взаимодействия человека с предметным миром предстаёт в виде социальной драмы и опыта преодоления, которые сопровождаются всевозможными испытаниями, манипуляциями, перевоплощениями, утратами и достижениями. Предметный мир культуры разнообразен в той же мере, как сама история: в нём можно усмотреть символы, знаки, намёки, нарративы, события. И в этом видится когнитивная значимость вещи как своего рода материального носителя исторической памяти, хранителя социальных знаний и выразителя культурных перемен. Есть и другие причины рассматривать вещи как важный и информативный материал для культурологических исследований. Всякая вещь выражает специфический набор деятельностных возможностей человека, иными словами, предстаёт в виде некой модели культуры, привязанной к конкретному творцу, месту и времени. Вещи выступают в культуре и как посредники в отношениях человека с двумя мирами - социальным и природным. Предметный мир по причине своей изначально заданной функциональности насквозь диалогичен, то есть покрыт густой коммуникативной сетью, соединяющей материальные объекты с их носителями и создателями. В этой позиции каждая вещь предстаёт участником развёрнутого в культуре разговора о последних запросах бытия, поскольку любой артефакт создаётся для решения какой-то актуальной задачи, для заполнения того, чего нет и в чём люди нуждаются. Предметы пользования становятся посредниками между человеком и объектом, и между другими людьми. Диалог прошлого с настоящим, человека и вещи требует своего рода «перезагрузки форм», а не слепого повторения, копирования и подражания. Вещь во взаимодействии с людьми не так проста и вовсе не безобидна. Одномерный человек создаёт одномерные вещи, ему с ними легче, удобнее и понятнее, тогда как творческая личность обычно создаёт оригинальные предметы и старается окружить себя чем-то необычным, нешаблонным. Вещь не безучастна и, в свою очередь, клонирует заложенные в неё качества своего создателя. Безликая вещь часто предрасполагает к беспорядочным мыслям, монотонному образу жизни. Творческая личность пытается изменить вещи, одномерный человек становится её заложником. Смысл развития культуры - создать вторую природу для человека через проникновение в неё, одомашнить окружающий мир, примирить с ним людей, которые, если выражаться мифологическим языком, когда-то были из него изгнаны. Человек перестал быть частью природы, сделав природу лишь частью себя. Вернуть человека в природу без культуры невозможно. Проблема в том, что культура может быть как застенками, так и дверями и даже воротами жизни. Там, где однообразие, - там заточение. Открыть ворота культуры и примирить её с природой становится возможным лишь через разнообразие всего того, что культура создаёт, включая предметный мир людей. Нет ничего дальше от природы, чем бесформенность и монотонность. Вещь не возникает сама по себе - она есть результат целенаправленных усилий, продукт укрощения бесформенной физической данности. При этом процесс изготовления вещи предполагает три необходимых условия для успешного преобразования материи: на-строение, по-строение и строение. На-строение - это соединение мысли и чувства. Мысль приводит в движение чувства и побуждает творить. Всякое творение есть выстраивание или по-строение определённого заданного порядка (структуры). Правильно заданный порядок воплощается в строении (форме), то есть в самой вещи. Следовательно, вещь как результат предметного преобразования материи соединяет в себе мысль, чувство, структуру и форму. О некоторых аспектах культурных манипуляций в диалоге человека и вещи повествует настоящая статья.
Работа посвящена философскому анализу утопического характера представлений о родине в массовом сознании. Целью статьи является обоснование утопии родины как экзистенциальной проблемы бытия человека. Предметом теоретического анализа является диалектика связи утопического мышления и массового сознания. Природа данных феноменов определяет своеобразие свойств утопии родины. В ходе исследования были получены результаты, которые можно характеризовать как дополнение к уже имеющемуся знанию о массовом сознании. Ответ на вопрос отношения носителя массового сознания к обществу может свидетельствовать о его равнодушии, на первый взгляд, к общественной жизни. Но стоит обозначить триаду: будущее - общество - родина, как «пассивность» исчезает. Родина одного - это не только «личное наличие», оно касается всех потому, что осознавший феномен родины вышел из одиночества, тем самым вобрав в себя всё находящееся за пределами себя. Так возникает у людей в массе своей ощущение отношений, которыми они связаны в общественной жизни, зависимость малого от большого и великого от малого. Не всякая сущность поддаётся своему выражению в слове, есть сущности, о которых человеку нельзя словами обозначить понятие, если он не имел в этой сущности опыта - духовного и материального. Здесь слово говорит не о понятии, а служит лишь обозначением переживания. К таким словам можно отнести понятие родины. Жизнь с родиной - осознание необходимости мысль, чувство, действие согласовывать со всей цельностью своего существа, отнесённого к общему. Есть люди, у которых образ родины совершенно бесспорен. Другие, участвуя в его создании, ставят себе и другим вопросы. Третьи трансформируют видение родины в миф. Четвёртые от него отказываются или разрушают уже имеющийся. И, наконец, есть те, которые остаются в поисках настоящего и будущего образа родины, даже предполагая недостижимость цели поиска особых связей настоящего с прошлым и будущем. Подобная позиция обозначает особую точку зрения в массовом сознании на функциональное понимание утопии родины, которая подчинена не столько сиюминутным, сколько перспективным интересам его носителя. Рассматривая этот подход, можно прийти к выводу о том, что для утопии родины в массовом сознании необходимо выделить внутреннюю основу этого понятия, а также связывать его существование с внешними чертами, которые носят вероятностный характер. Утопическое сознание не тождественно массовому сознанию, оно представлено в нём не только стилем мышления, но и особой разновидностью, которой является утопия родины. Специфика массового сознания формирует содержание утопии родины. Эмоциональное и ценностное наполнение утопии родины снимает вопрос о действительности или возможности, освобождая людей от задач установления истинности/ложности разделяемого идеала. Предложенный в статье методологический подход позволяет раскрыть мотивацию обращения к утопии родины носителя массового сознания как в конкретно-историческом контексте, так и во вневременном. Исследование связи утопии родины и массового сознания осуществляется в аспекте диалектического понимания двойственной природы данных феноменов. Утопия родины может иметь национальную форму выражения, однако является универсальным явлением: она есть константная категория всех времён и народов, выражающая необходимость человека как в проектах будущего, так и в способе адаптации к настоящему. Утопизм есть способ видения мира, а не сам мир, метод анализа событий и процессов, а не сами события и процессы, приём поиска истины, а не сама истина. Утопия родины - работа по поиску или по воспроизводству смыслов жизнедеятельности повседневности. Утопия родины в значительной степени обращается к чувствам человека и тем самым служит эффективным средством привлечения его интереса и направления воли.