В статье рассматривается ряд вопросов, связанных с цивилизационной ориентацией русского государства на протяжении истории своего существования. Предлагается увидеть, что в своей культуре и политике Россия исходила не только из международной практики, но и опиралась на опыт Византийской империи. Византия была единственным государством, чей опыт строительства государства и его выживания в мультикультурном и полиэтничном евразийском мире могла в средневековый период освоить Россия. Он помог ей не только выстроить свою государственную историю, но и заложить основы существования уникальной цивилизации. Есть возможность увидеть в термине «византинизм» («византизм») и такое значение, как «цивилизационный синтез», «материнское начало», которое ушедшая византийская цивилизация передала своей «любимой дочери» — России, это «заветы», с помощью которых и мать, и дочь жили и живут. Россия подхватила эстафету Византии в этом смысле — начала строить свою цивилизацию, продолжая ее прерванное цивилизационное строительство. Основа для этого была и сохраняется до сих пор. Все еще остается достаточное политическое пространство, существует и самодостаточное экономическое пространство, которое образовалось в результате противостояния вестернизаций и истернизаций. Есть и необходимая культурная платформа: христианская парадигма до сих пор в той или иной форме дает основные мироустроительные и цивилизационные идеи. Споры о направлении развития России сопровождают всю ее историю и потому, что она находилась между двумя крупнейшими цивилизациями — Европейской и Степной
В статье рассматривается судьба «культурных даров», которые Русь, согласно мнению Б. Х. Самнера, получила от Византии. Английский историк называл пять «даров»: религию, законы, картину мира, искусство и письменность. В статье показано, что судьба этих даров в русском средневековом обществе была неодинакова. Наиболее полно и без радикальных трансформаций Русь восприняла религию, искусство и письменность. Несмотря на то, что с самых первых шагов развития на восточнославянской почве все эти элементы византийской культуры получили оригинальные черты, в целом они оказались востребованы: относительно полно и быстро укоренились на русской почве. Иная судьба постигла юридические и идеологические элементы византийского наследия. Разница между социально-политическим строем Византии и Руси исключала возможность использовать их стразу и непосредственно. Тексты, отражающие византийскую политическую картину мира (идея супрематии василевса и «Византийского содружества»), и тексты с законами («Прохирон», «Эклога» и пр.) долгое время не были востребованы на Руси в практической сфере. Они сохранялись как элементы религиозного и нравоучительного дискурса. Их влияние проявилось много позже и опосредованно — во времена Московской Руси
Высказывания Филофея о Руси как «Ромейском царстве» в его знаменитом послании Мисюрю Мунехину (1523 г.) проанализированы в контексте остального текста послания, его списков, редакций и в контексте иных памятников, говорящих об идентичности Московской Руси. Обнаруживается, что, во-первых, для Филофея Русь как «Ромейское царство» есть не государственное, а церковногосударственное образование, в котором государство и Церковь слиты воедино до неразделимости (в логике византийских представлений о симфонии Церкви и государства); это выражение «имперской эсхатологии» (термин Г. Подскальского). Во-вторых, такое понимание Руси как Ромейского царства есть парафраза того же мотива, что и «Святая Русь», «Русь-Израиль», «Русь — царство православных»; за этими выражениями стояло парадоксальное представление о Руси как церквицарстве. В-третьих, такая формула идентичности противоположна формуле «Московская Русь есть natio»; конфессиональное и «национальное» в ней так слиты, что для «национального» не остается места. В-четвертых, в данном случае логика отношений «церковного», «государственного», «религиозного», «светского», «национального» в построении дискурсов идентичности «работает» совсем не так, как в опыте средневекового Запада
В статье рассматривается такое важное для сакральной географии явление, как направление движения при различных круговых процессиях, являвшихся важным элементом культа в древних культурах мира и в современных религиозных обрядах. Движение «по солнцу» («посолонь» в древнерусских источниках) рассматривалось в большинстве культур как благоприятное, приносящее счастье и процветание, изгоняющее злые силы, а движение «против солнца» («противосолонь») использовалось или в колдовских целях, или при обращении к миру мертвых. Этот феномен анализируется на материале ближневосточных и античных культов, а также христианской теологии и культовой практики, которые выросли из античных процессионных обрядов. Особое внимание уделено различию в направлении движения в православии, где практикуются процессии против солнца, и католицизме, где все круговые процессии осуществляются по солнцу. Делается попытка объяснить эти расхождения особенностями позднеантичной практики проведения процессий
В статье впервые публикуются письма видного деятеля русского зарубежного духовенства архимандрита Сергия (Дабича), высокообразованного священника, командированного Российской церковью окормлять общину соотечественников в 1914 г. в Греции, где он стал свидетелем эпохальных событий начала ХХ в.: Первой мировой войны и Русской революции. Оказавшись после крушения Российской империи в Париже, он поддался пропаганде так называемых католиков восточного обряда и перешел из православия в католичество. Вскоре раскаявшись в своем шаге, он повел переговоры со своим бывшим священноначалием в лице митрополита Евлогия (Георгиевского) о возможности возвращения в Православную церковь. Переговоры шли на фоне драматической ситуации, в которой оказалась Церковь в результате революции и Гражданской войны, как в эмиграции, так и в России, что нашло отражение в текстах писем. Переговоры не успели закончиться, так как архимандрит-апостат впал в депрессию и скончался в Сан-Ремо