Рассматривается внешнеполитическая идентичность Германской Демократической Республики (ГДР) в контексте изучения ее политики в странах Африки южнее Сахары. Актуальность темы определяется, прежде всего, тем, что африканский вектор внешнеполитического курса ГДР до сих пор оказывает влияние на современное состояние повестки дня германского государства в исследуемом регионе.
Цель исследования - выявление особенностей внешнеполитического курса ГДР в Африке южнее Сахары в контексте трех измерений: нарративного, перформативного и эмоционального. Методологически работа строится на проверке применимости двух альтернативных точек зрения: реалистской/неореалистской и либеральной - к анализу изучаемого предмета, поскольку указанные теории наполняют концепцию внешнеполитической идентичности разными смыслами. Сторонники критической теории, которая также включена в теоретический дискурс исследования, попытались пойти несколько дальше, учитывая роль формирования альянсов для идентичности государства. Научная новизна исследования определяется тем, что большинство работ по идентичности Восточной Германии описывают социологический аспект, тогда как особенности внешнеполитических инициатив остаются за скобками. В качестве базовых методов исследования выбраны историко-хронологический, который позволил не просто изучить динамику отношений между ГДР и отдельными африканскими странами, но и оценить уровень сотрудничествам между ними; сравнительно-сопоставительный метод в ряде случаев был актуален для отделения самостоятельной политики ГДР от совместных инициатив с Советским Союзом, а также для сравнения восточногерманских и западногерманских проектов на африканском направлении. Наконец, контент-анализ взаимных визитов между ГДР и африканскими странами помог установить, что рост числа визитов был обусловлен расширением сфер взаимодействия сторон - от преимущественно экономического сотрудничества до координации политики в сфере безопасности. В заключении автор приводит выводы, подтверждающие отдельные теоретические постулаты, заявленные в теоретико-методологической базе исследования, а также дает оценку всем трем измерениям внешнеполитической идентичности ГДР.
Анализируется научная дискуссия, развернувшаяся вокруг опубликованной в 2022 г. книги нигерийского философа и ученого Олуфеме Тайво «Против деколонизации: серьезный подход к африканской акторности», в которой был сформулирован новый подход к трактовке феномена деколонизации. Рассмотрено содержание публикации, выделены ее ключевые идейно-философские смыслы, а также исследована дискуссия вокруг работы О. Тайво в англо-американском научном сообществе. Последний раздел статьи посвящен критике монографии и выявлению ее «политической миссии», которая состоит в констатации необходимости противодействия тренду «деколонизации современности», набирающему силу во многих странах Африки южнее Сахары. Автор применяет интеллектуальный анализ текстовых данных (TDM) к монографии О. Тайво, а дискурс-анализ позволяет проанализировать характер дискуссии вокруг работы нигерийского философа. Делается вывод, что монография О. Тайво стала реакцией на серию революций и переворотов в Западной Африке, приведших к выходу таких стран, как Нигер, Буркина-Фасо, Мали и др., из-под французского неоколониального влияния. Возникший тренд на освобождение африканских стран от неоколониальной зависимости и неспособность бывших метрополий остановить данный процесс потребовали от западного научного сообщества срочной разработки идейной платформы, утверждающей необходимость сохранения прежнего неоколониального порядка. О. Тайво в своей монографии представляет такой идеологический концепт. Его суть сводится к тезису о том, что, когда африканские колонии обрели государственность, они стали независимы и деколонизация была завершена. Дальнейшая деколонизация, именуемая в книге «деколонизация современности», вредна и разрушает комплексное историко-культурное наследие, необходимое африканцам для развития. Как следствие, риторика «деколонизации современности» нелегитимна и должна быть прекращена.
Актуальность изучения исламистского терроризма обусловлена его не снижающимся с начала 2000-х гг. деструктивным влиянием на национальную и глобальную безопасность, а также на диалог между западными и восточными, в частности мусульманскими, обществами. Исламистский терроризм закрепляет укоренившиеся предрассудки в отношении ислама и мусульман, демонизирует их, препятствуя конструктивному взаимодействию сообществ, исповедующих разные религии, и установлению отношений, основанных на взаимном доверии.
Цель исследования состоит в апробации методики балльной оценки террористической активности исламистских групп с привлечением эмпирических данных о количестве терактов, совершенных исламистами в 2000-2020 гг., и жертв этих атак. На основе Глобальной базы данных о терроризме и авторской выборки из 155 группировок, транслирующих исламистскую идеологию, выделено три этапа развития исламистского терроризма, подтверждено наличие прямой пропорциональной связи между количеством терактов и числом жертв в них, а также проанализирована география террористической деятельности исламистов. Методологически исследование опирается на сочетание двух подходов - изучения терроризма как политического явления и как формы религиозной манифестации, а сами исламистские террористические группировки рассматриваются как политические проекты, только маскирующиеся под сообщества, преследующие религиозные цели. Установлено, что теракты 11 сентября 2001 г. не оказали существенного влияния на активизацию терроризма исламистов в отличие от дестабилизации Ирака, который стал еще одной площадкой для подготовки террористов наряду с Афганистаном. Количественный анализ позволил установить, что Ближний Восток и Северная Африка ошибочно воспринимались как «эпицентр» исламистского терроризма в 2000-2020 гг., поскольку в 2000 г. первое место по числу терактов занимала Юго-Восточная Азия, а в 2003, 2005-2013 и 2018-2020 гг. лидером по этому показателю была Южная Азия. Обозначены возможности и ограничения предлагаемой методики, описаны перспективы ее дальнейшего применения в научных исследованиях исламистского терроризма.