Конфликт на Украине, обострившийся в 2022 г., и радикальный политический, военный и экономический ответ стран Запада на него стали смертельным ударом для упадочного западноцентричного порядка, сложившегося после Второй мировой войны. Однако эскалация геополитической напряженности во всем мире в результате насильственного распада этого порядка становится симптомом более фундаментального процесса - эпохального кризиса мирового капитализма. Этот кризис многомерен, и его разнообразные измерения взаимосвязаны. Это структурный кризис перенакопления, политический кризис государственной легитимности и капиталистической гегемонии, социальный кризис глобального социального воспроизводства, геополитический кризис эскалации международного конфликта и экологический кризис, который грозит крахом планетарной экосистемы. В отличие от более ранних кризисов мирового капитализма (традиционно выделяют четыре кризиса) в историческом плане условия для обновления мирового капитализма исчерпаны. Реактивация капитализма может быть возможной в ближайшие годы лишь посредством перераспределительной и регуляторной политики, а также с помощью применения новых цифровых технологий, однако в долгосрочной перспективе все это не сможет разрешить его глубинные противоречия. Автор приходит к выводу, что современное общество очень далеко от революции против глобального капитализма из-за неразвитости субъективных и организационных условий. В исследовании применяется комплексный подход к рассматриваемым процессам и явлениям с использованием принципов сравнительного анализа данных и критической оценки информации. Актуальность темы исследования обусловлена как нарастанием политической нестабильности в мире, так и заметным ростом соперничества и конфронтации в глобальных экономических процессах.
Рассматриваются ограничения и перспективы политического регулирования миграционного кризиса в Западной Африке. Охарактеризована миграционная ситуация в странах региона, проанализированы имеющиеся политические инструменты Экономического сообщества стран Западной Африки (ЭКОВАС) для регулирования миграционных процессов и дана оценка их эффективности в решении проблемы беженцев и внутренне перемещенных лиц (ВПЛ), угрожающей гуманитарной катастрофой для государств региона. Анализ миграционной ситуации в Западной Африке опирается на статистическую базу данных о численности и структуре мигрантов, а также о направленности миграционных потоков. Особое внимание уделено инструментам политического регулирования миграционных процессов со стороны ЭКОВАС, изучение которых опирается на международные правовые документы (декларации, соглашения и т. д.), составляющие основу миграционной политики на региональном уровне. Интенсификация вынужденных миграций в Западной Африке, спровоцированная взаимосвязанными и усугубляющими угрозами, к которым относятся вооруженные конфликты и природные бедствия, привела к миграционному кризису в регионе. Анализ правовой базы на уровне ЭКОВАС свидетельствует о том, что эта международная организация достаточно оперативно реагирует на масштабный рост числа беженцев и ВПЛ. Миграционная политика ЭКОВАС отличается высоким уровнем проработки, учитывает все основные положения региональных и глобальных соглашений, регламентирующих вопросы миграции. Несмотря на прогрессивный характер, миграционная политика организации не лишена недостатков, поскольку она преследует противоречащие друг другу группы задачи - интеграцию и секьюритизацию. Первая группа задач призвана обеспечить экономическую интеграцию стран Западной Африки за счет обеспечения роста мобильности населения, вторая - направлена на усиление контроля за миграционными потоками и их капсулизацию внутри региона. Вместе с тем в миграционной политике ЭКОВАС отсутствует достаточное количество конкретных механизмов преодоления миграционных кризисов. Нехватка финансовых и кадровых ресурсов государств Западной Африки определяет высокий уровень вовлеченности в миграционную политику ЭКОВАС иных международных организаций. На примере Рабатского процесса, развитие которого во многом диктуется Европейским союзом (ЕС), показано, что ряд внешних политических акторов заинтересован не столько в разрешении миграционного кризиса в Западной Африке, сколько в его капсулизации, а потенциал ЭКОВАС используется ими для достижения целей собственной миграционной политики. В перспективе это может привести к эскалации конфликтов в Западной Африки и спровоцировать еще более масштабный миграционный кризис.
Рассматривается влияние внешней политики Жаира Болсонару на интеграционные процессы в Латинской Америке во время исполнения своих обязанностей первым канцлером Эрнесто Араужу с января 2019 по март 2021 г. В исследовании утверждается, что ухудшение двусторонних отношений Бразилии с Аргентиной и Венесуэлой в этот период было главным препятствием для дальнейшего развития латиноамериканской интеграции в соответствии с теорией осей региональной интеграции, предложенной бразильскими учеными Ракель Патрисиу и Амадо Cерво. Направленность внешней политики Э. Араужу на изоляцию Венесуэлы от региональных инициатив стала катализатором распада Союза южноамериканских наций (УНАСУР) и Сообщества государств Латинской Америки и Карибского бассейна (СЕЛАК). Подход Бразилии к венесуэльскому вопросу определил ее взаимодействие с Форумом за прогресс и интеграцию Южной Америки (ПРОСУР) - организацией, которая не смогла добиться конкретных результатов в продвижении демократии и региональной политической координации. Кроме того, подчеркивается ослабление позиций Бразилии как регионального лидера и усиление роли таких стран, как Чили, Колумбия и Перу. Автор приходит к выводу, что политика Э. Араужу способствовала дезинтеграции Латинской Америки, поскольку к концу его пребывания на посту министра иностранных дел Бразилии ни одно учреждение на региональном уровне не располагало необходимыми инструментами для содействия экономической, социальной или политической координации между латиноамериканскими странами.
В медиатизированном мире образы и имиджи региональных объединений, находясь под пристальным вниманием международных организаций, СМИ и общественности, порой приобретают большее значение, чем территориальные и сырьевые ресурсы, имеющиеся в распоряжении этих объединений. Негативное отношение к объединению, которое может сформироваться у различных аудиторий в условиях международного информационного противоборства при бездействии или недостаточных действиях со стороны властей, а также недооценка реальных успехов интеграции могут не только служить барьером к увеличению объемов прямых иностранных инвестиций, но и негативно влиять на товарооборот с внешними партнерами, а также привлекательность национальных и общего рынков труда. В этой связи в контексте выстраивания системы взаимодействия с международными партнерами крайне важно установить, какие паттерны и дискурсы в сознании различных национальных аудиторий формируют зарубежные медиа. В период передела сфер влияния и наблюдаемого в настоящее время изменения баланса сил на международной арене особый интерес представляет анализ образа Евразийского экономического союза (ЕАЭС), формируемого средствами массовой информации Великобритании с года подписания договора о Евразийском экономическом союзе до конца 2022 г. В ходе исследования проведен частотный контент-анализ релевантных публикаций британских новостных онлайн-СМИ и анализ эмоциональной тональности данных материалов. Выявлено, что изначально в новостных ресурсах Великобритании сложился негативно окрашенный образ объединения, характеризуемого как собственный проект В. В. Путина по возрождению СССР и противостоянию Европейскому союзу (ЕС), однако уже с 2016 г. начался резкий спад интереса новостных журналистов к данной теме. В связи с обострением политического кризиса в 2022 г. ЕАЭС вернулся в повестку британских СМИ, однако преимущественно в контексте внешней политики России. Это позволяет судить о том, что за 2014-2022 гг. со стороны ЕАЭС не было принято мер, которые бы способствовали формированию его внешнеполитического имиджа, что подчеркивает необходимость подобной работы в текущих условиях.
Артикуляция концепций стратегического суверенитета и стратегической автономии в официальном дискурсе Европейского союза (ЕС) свидетельствует о его геополитическом повороте. В этом контексте цель исследования - прояснить, как ЕС политически переопределяет пространство Центральной Азии в рамках стратегии по связыванию Европы и Азии, или стратегии коннективности (connectivity). Теоретическую основу исследования составляет критическая геополитика, позволяющая с опорой на дискурс-анализ как метод выявить изменения, происходящие в пространственной репрезентации Центральной Азии в дискурсе ЕС, а также динамику значения данного региона в стратегии коннективности. Вначале критическая геополитика будет операционализирована с акцентом на такие аналитические категории, как дискурс, гегемония, идентичность и онтологическая безопасность. Затем, опираясь на давно существующие в академической литературе о европейской интеграции представления о ЕС как о геополитическом акторе, выявляется, как под воздействием современной дискуссии о стратегическом суверенитете (автономии) ЕС использует логику включения и исключения в отношениях с третьими странами. Далее будет изложено содержание европейской концепции коннективности и охарактеризована трансформация роли Центральной Азии в стратегии коннективности ЕС. Установлено, что в официальном дискурсе ЕС коннективность, для которой характерны нормативность и уклон в секьюритизацию, является инструментом достижения стрессоустойчивости Евросоюза и его партнеров в Центральной Азии, средством их защиты от попыток третьих стран использовать взаимозависимость как политическое и экономическое оружие, способом сохранения так называемого «порядка, основанного на правилах», - ресурса нормативного влияния ЕС в мире, и достижения стратегической автономии, модель которой ЕС готов экспортировать. Включение Центральной Азии в концепцию коннективности ЕС и исключение из нее иных акторов, продвигающих в данном регионе собственные модели управления и коннективности, может превратить Центральную Азию в одно из наиболее важных пространств нормативного противостояния ЕС и сторонников альтернативного миропорядка.
В условиях усиления глобальной геополитической нестабильности малые государства уязвимы перед лицом изменений и трансформации системы международных отношений. Они не обладают достаточными ресурсами для адаптации к новой операционной среде рисков и вызовов своей внешней политике и политике безопасности. В этой связи рассмотрено, каким образом малое государство в преследовании своих национальных интересов может использовать имеющиеся у него возможности и минимизировать риски. Растущая геополитическая конфронтация между США и Китаем, особенно в Индо-Тихоокеанском регионе после объявления США политики «поворота к Азии», создает дилеммы для малых государств, расположенных в этом регионе. Изучен кейс Новой Зеландии, чьи нарративы годовых отчетов Министерства иностранных дел и торговли рассмотрены с использованием метода критического нарративного анализа (КНА). Полученные результаты позволили выявить роль различных внутренних и внешних факторов, формирующих подход Новой Зеландии к оптимальному достижению своих внешнеполитических целей в регионе. Среди этих факторов важное место занимают транслируемые во внешний мир либеральные ценности и нормы, а также национальный бренд страны как миролюбивой державы. Отдельно рассмотрено использование Новой Зеландией стратегической двусмысленности в попытках избежать принуждения к отказу от альтернативных издержек, максимизировать свои возможности, распределить риски. Значение стратегической двусмысленности прослежено на примере ее репрезентации экономических отношений с Китаем, политических и военных отношений с США во внешнеполитическом нарративе Новой Зеландии. Сделан вывод, что с ростом напряженности между США и Китаем, вынуждающей малые державы «выбирать» стороны, эта опция для Новой Зеландии постепенно закрывается и страна теряет свою субъектность.
Исламская Республика Иран и Турецкая Республика, два исторических соперника на Южном Кавказе и Ближнем Востоке, уделяют особое внимание отношениям с Азербайджанской Республикой. Это обусловлено прежде всего этнолингвистическим, религиозно-идеологическим и геополитическим факторами.
Цель исследования - выявить особенности иранского и турецкого «полумесяцев», а также место Азербайджана в столкновении этих двух геополитических проектов. Под «иранским полумесяцем» подразумевается влияние и/или присутствие Ирана в Ливане, Сирии, Ираке, Азербайджане, Бахрейне и Йемене. Автор вводит термин «турецкий полумесяц» как внешнеполитическую стратегию Турции, основной целью которой является укрепление позиции страны на Южном Кавказе и Ближнем Востоке путем наращивания военных сил и расширения торгово-экономических связей, а также сдерживание иранского влияния в этих регионах. Иными словами, «турецкий полумесяц» подразумевает влияние и/или присутствие Турции в Ливии, на Кипре, в Сирии, Ираке, Азербайджане, Катаре и Сомали. Под термином «геополитическое новолуние» понимаются новые геополитические реалии, сложившиеся после Второй карабахской войны на Южном Кавказе и оказывающие влияние на архитектуру региональной безопасности, в том числе политику Тегерана и Анкары в данном регионе. Анализируются особенности иранского и турецкого «полумесяцев», использование властями Исламской Республики Иран и Турецкой Республики азербайджанского фактора в реализации их стратегий друг против друга. В основе данного исследования лежит конструктивный реализм, поскольку в соперничестве Ирана и Турции на Южном Кавказе и Ближнем Востоке наряду с военно-политическими и экономическими факторами особую роль играют религиозный, идеологический и этнический факторы. Автор также использует описательно-аналитический подход, опирающийся на изучение документов, научных работ, материалов СМИ, и метод сравнительного анализа для определения степени влияния соперничества между Турцией и Ираном на внешнеполитическую ориентацию Азербайджана. В заключении сделан вывод, что Исламская Республика Иран проиграла Турецкой Республике в азербайджанском сегменте столкновения двух «полумесяцев».
Анализируется проблема идентификационного выбора мусульманской страны в условиях глобализации на примере Афганистана. Попытки Запада на протяжении почти 20 лет приобщить афганское общество к либерально-демократическим ценностям окончились провалом. Автор обращает внимание на то, что в афганском обществе сохранялась настороженность по отношению к элементам глобализации из-за боязни утратить свою культурно-религиозную самобытность. Установив теократический режим, талибы (запрещены в РФ) приступили к перестройке принципов афганского национализма в соответствии с исламским национализмом. Идея ислама как государственной идентичности подразумевает, что ислам как всеобъемлющая идентичность способен нейтрализовать этнические различия в обществе. Осуществляя шаги для обновления идеологической надстройки афганского государства, талибы (запрещены в РФ) выдвигают новую концепцию под названием «талибанизм». Анализируются особенности и причины отхода руководства Исламского Эмирата Афганистан от традиционного деобандизма и переход к более приемлемой комбинации религиозно-пуританских убеждений, адаптированных к строгим предписаниям исламского права. Сделан вывод, что «талибанизм» отвергает все формы республиканского правления и проводит четкое различие между исламскими законами и законами, созданными человеком, считая последние безнравственными. Показан главный тренд внутренней политики Кабула, направленный на реисламизацию недостаточно исламизированного афганского общества на добровольной или принудительной основе. Концепция предусматривает навязывание афганскому обществу единой исламской идентичности, которая сопровождается нарушением прав женщин в сфере трудоустройства и образования. Обоснованием политики талибов (запрещены в РФ) служит убеждение в том, что афганское общество деградирует изнутри и подвержено процессу внешнего разрушения, который следует остановить. Отмечается влияние на изменение взглядов лидеров движения «Талибан» (признано террористическим и запрещено в РФ) их длительного общения с представителями «Аль-Каиды» (признана террористической и запрещена в РФ) и других джихадистских организаций. По результатам исследования установлено, что идеология талибов (запрещены в РФ) приобрела некоторое сходство с салафизмом и что власти стараются изолировать афганский народ от процессов глобализации, будучи готовыми защищать исламские ценности от западной цивилизации любыми способами.
Тема прав человека на протяжении нескольких десятилетий представляет собой инструмент давления Запада на Китай, а также служит оправданием внешнеполитических решений (например, введения санкций). Китай в рамках своей дискурсивной политики в последнее время перешел от оборонительной позиции к наступательной, в том числе и по вопросу прав человека. Данная тенденция проанализирована в исследовании на примере трех тем, доминировавших в западном дискурсе в последние годы: Гонконг, Синьцзян-Уйгурский автономный район и методы борьбы с COVID-19. Дискурс Китая не только отстаивает право на собственную модель развития, но и активно указывает на недостатки западных систем. Анализ положений второй главы Конституции КНР, Хартии Европейского союза по правам человека, а также Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод позволил авторам выявить ряд принципиальных отличий в понимании прав человека в Китае и Европе. Несмотря на то что европейские политики позиционируют себя в качестве главных проводников демократических прав и свобод в мире, социологические опросы показывают низкий уровень удовлетворенности респондентов в Великобритании, Германии, Франции и Италии своим экономическим положением, а также тем, как соблюдаются принципы демократии в их странах. Кроме того, установлено, что во многом позиция Европы представляется не принципиальной, а конъюнктурной, поскольку по рассматриваемым темам позиции Китая не изменились, но теперь европейская критика сфокусировалась на «тайваньском вопросе».
Согласно теоретическим исследованиям, вмешательство во внутренние дела и даже подозрения в такого рода действиях приводят к негативным последствиям как для межгосударственных отношений, так и для внутренней политики стран, усиливая поляризацию политической системы и общества ввиду секьюритизации трансграничных связей с предполагаемым инициатором вмешательства. Исследование проверяет эти положения на примере реакции правительства и общества Австралии на совокупность явлений, которые в 2017 г. стали позиционироваться Канберрой как попытка воздействия Китайской Народной Республики (КНР) на внутреннюю политику страны. Автор ставит целью ответить на вопрос, какие последствия имели обвинения в иностранном вмешательстве КНР во внутренние дела Австралии для двусторонних отношений и австралийской политики. Установлено, что риторика о китайском вмешательстве во внутренние дела Австралии возникла в публичном дискурсе как комплексная проблема, включающая нежелательное влияние не только на политику, но и на общество, экономику и информационную сферу. Именно это стало поворотным внутриполитическим событием, которое привело к существенной эрозии доверия, значительному усилению негативного отношения в австралийском обществе к Китаю и запустило процесс ужесточения австралийской политики в отношении КНР на фоне роста геополитической напряженности в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР). Произошла секьюритизация трансграничных связей с КНР, которые стали рассматриваться Австралией как потенциальные каналы влияния Пекина на политические, общественные и экономические процессы в стране. В результате этих событий и иных внешнеполитических факторов произошло серьезное ухудшение австралийско-китайских отношений. Правительство Австралии приняло ряд оперативных и жестких мер, в том числе первым приняло обширное специализированное законодательство по противодействию иностранному вмешательству. Произошла инструментализация проблемы вмешательства, использовавшейся в политической борьбе, преимущественно со стороны Либеральной партии. В то же время существенной поляризации политической системы и электората не произошло. Итогом стал широкий общественный и межпартийный консенсус по поводу необходимости повышения надзора за связями с Китаем и создания эффективной системы противодействия иностранному вмешательству. Австралийский пример демонстрирует, что инструментализация обвинений во вмешательстве в странах с либерально-демократическим режимом необязательно приводит к поляризации, а, наоборот, может способствовать формированию внутриполитического консенсуса на почве борьбы с внешним врагом.
Анализируется двустороннее сотрудничество Камбоджи и России в рамках Ассоциации государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН). Авторы опираются на теорию неореализма, которая позволяет объяснить внешнюю политику государств стремлением обеспечить свои национальные интересы. Принципы историзма и научной объективности позволили установить, как Камбоджа и Россия выстраивают двусторонние отношения, используя такую авторитетную региональную организацию, как АСЕАН. Наиболее интересен политический аспект отношений, так как в современных реалиях глобализации помимо военных и экономических аспектов двустороннего взаимодействия государств, претендующих на значимую роль в системе международных отношений, именно политический аспект приобретает особую значимость ввиду необходимости создавать новую модель глобального управления.
Цель исследования - определение роли сотрудничества России и Камбоджи в развитии международного режима под руководством АСЕАН, являющейся ядром региональных интеграционных процессов. Для достижения поставленной цели прослежена эволюция отношений России и АСЕАН от их зарождения до придания им статуса стратегического партнерства в контексте российского «поворота на Восток». Затем изучена динамика участия Камбоджи в АСЕАН в контексте национальных интересов, которые данное государство стремится реализовать во внешней политике. В заключительной части было установлено, как взаимодействуют Российская Федерация и Королевство Камбоджа на площадке АСЕАН. Авторами сделан акцент на широкомасштабности структуры сотрудничества России и АСЕАН. По итогам анализа развития двустороннего диалога было выявлено, что вступление Камбоджи в состав АСЕАН стало импульсом для формирования механизмов двустороннего взаимодействия, которое зачастую осуществлялось «на полях» мероприятий Ассоциации. Базовые ценности АСЕАН оказали влияние на внешнюю политику Камбоджи, поспособствовав укреплению ее сотрудничества с Россией на современном этапе.
Чжао Тиньян - профессор философии Китайской академии общественных наук, старший научный сотрудник Института Берггрюена (США). Занимается онтологией, политической философией и философией истории. Его труды о теории «Тянься» были переведены на множество языков, в том числе немецкий (Alles Unter dem Himmel, Suhrkamp, Германия), английский (All-under-heaven: The Tianxia System for a Possible World Order, издательство Калифорнийского университета, США; Redefining a Philosophy for World Governance, Palgrave Macmillan, Великобритания), французский (Tianxia tout sous un Meme Ciel, Cerf, Франция), испанский (Tianxia: una filosofia para la gobernanza global, Herder, Испания), итальянский (Tutto Sotto il Cielo, Ubalddini, Италия) и польский (Nowa Filozofia ladu Swiatowego, Time Marszalek, Польша). В своем интервью Чжао Тиньян раскрывает детали своей концепции «Тянься», суть которой заключается в установлении системы сосуществования народов и государств, основанной на обновленном понимании политики как «искусства перехода от враждебности к доброжелательности». В такой системе, отмечает профессор Чжао, исключен гегемонизм одной державы над другими, минимизируются риски конфликтов и масштабных кризисов, но создаются возможности для развития всех государств на основе равноправия, рациональности и совершенствования.