Экономическая глобализация привела не только к значительным изменениям в международной экономической системе, но и формированию института экономических санкций. Выявлены цели, структура и последствия применения экономических мер давления на суверенные государства в условиях экономической глобализации. Методологически исследование опирается на диалектический метод, предопределяющий изучение явлений в постоянном развитии и взаимосвязи, а также методы сравнительного и структурного анализа, абстрагирования, синтеза и др. Особенностью исследования является привлечение данных Глобальной базы санкций ( Global Sanctions Data Base ) вместе с данными Всемирного банка и Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД) о социально-экономических показателях объектов и субъектов санкций с 1960 г. Автор приходит к выводу, что ужесточение санкций за последние три десятилетия в большей степени связано с сокращением доли основных участников международного производства и торговли, чем с обеспокоенностью, например, территориальной целостностью и правами человека. Исследование динамики санкций и их влияния на социально-экономическое развитие стран-лидеров по количеству наложенных санкций (Афганистана, Ирана, Ливии, Мьянмы и России) выявило цикличность процессов. После пика санкционного давления степень интенсивности снижается, хотя односторонние экономические меры, особенно финансовые, отменяются гораздо медленнее и их значение постепенно возрастает. Чаще отменяются торговые санкции, реже - визовые ограничения. Это свидетельствует о том, что влияние экономических санкций на страну, против которой введены санкции, в целом преувеличено или носит краткосрочный характер, а размер экономики страны, попавшей под санкции, остается значимым препятствием для дестабилизации ее развития. Однако для (экономически активного) населения эффекты санкционного давления более ощутимы, могут вести к возрастанию разрыва в доходах и благосостоянии населения объекта санкций относительно среднемирового значения. Санкции влияют на структуру экономической глобализации, предпринимаются для сохранения устоявшегося порядка распределения богатства и силового потенциала в пользу увядающих экономик США и Великобритании, но усиливают экономики, прежде всего, Китая, Индии и других возвышающихся держав. Авторские выводы и рекомендации направлены на совершенствование политики адаптации страны - объекта санкций.
По мере того как европейское общество становится все более мультикультурным, интерес к проблемам репрезентации этнических и расовых меньшинств в современном западном кинематографе заметно растет. Процессы, происходящие в западном кино, являются ответом на политические вызовы, связанные с вопросами иммиграции, глобализации, проблемами межэтнических и международных отношений, корни которых, по мнению некоторых исследователей, следует искать в колониальном прошлом. Поэтому обращение к истории колониализма, его культурным аспектам сегодня приобретает особую актуальность. Рассмотрение кинематографа в качестве исторического источника может дать полезные сведения о том, каким образом в колониальную эпоху выстраивались культурные границы между Западом и Востоком, колонизатором и колонизированным Другим. В частности, фильмы времен Третьей республики, рассказывавшие о колониях в Африке, поддерживали колониальный дискурс своего времени, отражали силу французской колониальной империи, изображая колонизаторов благородными, храбрыми и самоотверженными, а колонизированных «других» - экзотическими, дикими и непокорными. Однако после Второй мировой войны в условиях начавшейся деколонизации актуальность прежних подходов к репрезентации империи и ее владений оказалась под вопросом. В исследовании выявлено влияние процесса политической деколонизации на идеологическое содержание французского кино об империи в указанный период, рассмотрено изменение подходов к визуальной репрезентации колонизированного Другого и то, как эти перемены воспринимались зрительской аудиторией. По мнению авторов, такое историческое исследование может помочь лучше понять истоки современных явлений в европейском кинематографе и западной культуре в целом. В качестве исторических источников в работе используются французские фильмы 1945-1960 гг. Кинематограф рассматривается авторами в ракурсе постколониальной теории как инструмент укрепления колониальной власти и формирования представлений о колонизированном Другом. При анализе кинокартин используется подход, включающий изучение истории их создания, содержания, кинообразов и реакции публики. На основе анализа сделан вывод, что необходимость смягчить колониальный дискурс в условиях распада империи привела к тому, что идеологическое содержание кино Четвертой республики стало более противоречивым. В нем отразились, с одной стороны, ностальгия по былому имперскому величию, а с другой - неуверенность, желание абстрагироваться от актуальных проблем и даже сочувствие антиколониальному движению. Стереотипные представления о колонизированном, хотя и не исчезли с экранов полностью, все же эволюционировали вместе с трансформацией самой империи, порождая нетипичные для предшествующего периода образы Другого.
Вступление в силу 7 марта 2024 г. Протокола о присоединении Швеции к Организации Североатлантического договора (НАТО) подводит историческую черту под более чем 200-летней политикой нейтралитета этой скандинавской страны. Впервые озвученный в августе 1814 г. королем Швеции Карлом XIV Юханом и реализованный на практике в 1834 г. принцип постоянного нейтралитета Швеции представлял собой интегральную основу ее внешнеполитического курса. Следование политике нейтралитета позволило Швеции избежать разрушительных последствий двух мировых войн, а также оставаться экономическим бенефициаром противостояния США и СССР в годы холодной войны. Вместе с тем то, что принято характеризовать как «постоянный нейтралитет», имея в виду швейцарский эталон, в случае Швеции заслуживает как минимум более детального аналитического подхода, как максимум - критического переосмысления. Для решения поставленной академической задачи авторы исследования оперируют методологией исторической и политической наук: историко-аналитическим методом, методом сравнения, методом социально-исторических и социально-политических аналогий и методом политического анализа. Также применены бихевиоралистский подход и теория рационального выбора, при помощи которых выявлены факторы, повлиявшие на решение политических элит Швеции о завершении эпохи нейтралитета и присоединении к военно-политическому блоку НАТО. Предмет исследования - политика формального нейтралитета, которой придерживалась Швеция в годы Второй мировой войны. Авторы неслучайно употребили сочетание «формальный» применительно к характеру шведского нейтралитета в 1939-1945 гг., поскольку именно в годы Второй мировой войны, по мнению авторов, практическое содержание шведского понимания «нейтралитета» было продемонстрировано наиболее иллюстративно. В свою очередь, это существенно упрощает нам понимание мотивов столь быстрого вступления страны в НАТО в 2024 г. В заключительной части приведена оценка актуальных тенденций развития внешнеполитического курса Швеции, а также ключевые факторы, обусловившие решение о вступлении Швеции в НАТО: историческая преемственность и традиционный политический западноцентризм.
В борьбе за будущий мировой порядок сталкиваются различные концепции справедливого глобального устройства. Внешнеполитические документы России подчеркивают важность установления такого мироустройства, которое было бы многополярным и основанным на диалоге цивилизаций, уважении национального суверенитета и взаимной безопасности. Эти принципы лишь отчасти разделяются другими участниками международных отношений, среди которых по своему идейному и материально-силовому потенциалу выделяются США и Китай. В этой связи нарастание противоречий между этими державами усиливает опасность формирования новой биполярной системы международных отношений. Опыт Ялтинско-Потсдамской системы свидетельствует о склонности биполярной системы к идейно-ценностной конфронтации и силовому разрешению конфликтов. Возникновение такой системы международных отношений стало результатом принципиальных различий в понимании двумя сторонами принципов справедливого мироустройства при сложившемся паритете военно-политических возможностей сторон. Международные правила и институты, включая Устав ООН, оказались неспособны гарантировать мир. Поэтому главным уроком холодной войны следует считать необходимость предотвратить само возникновение биполярности, способной поставить мир на грань войны и даже всеобщего уничтожения. Исследование посвящено анализу угроз формирования новой биполярности в связи с нарастанием в международных отношениях конфликта между США и Китаем. Сегодня эти страны обладают наиболее мощными материально-силовыми возможностями, а также принципиально различными видениями справедливого мира. США со времени холодной войны исходят из универсальности своих идеалов демократии, в то время как Китай предлагает концепцию мировой «гармонии» в соответствии с идеалами экономического развития и признания цивилизационных различий. Избрание Д. Трампа президентом США предполагает пересмотр приоритетов демократии в пользу подтверждения американского военно-экономического доминирования в мире. На основе сравнительного и социально-интерпретационного метода делается вывод о вероятности нарастания конфликта между великими державами. России могла бы принадлежать особая роль в формировании многополярного и многостороннего порядка в Евразии как прототипа будущего мироустройства. Условия продвижения в этом направлении связаны с укреплением в регионе военно-политического баланса, развитием межцивилизационного диалога, экономической открытости и многосторонних институтов.
Проанализирован опыт американских стажеров в Советском Союзе 1960-х гг. в контексте реализации программы советско-американских академических обменов, осуществлявшихся согласно Соглашению Лэйси - Зарубина 1958 г. Исследование основано на изучении эго-документов (мемуаров и интервью участников программы), что позволяет рассмотреть эмоциональные и бытовые аспекты пребывания американских студентов в СССР. Детально описано восприятие американскими стажерами советской повседневности, включая условия проживания в общежитиях, организацию питания, специфику совершения покупок в магазинах, а также их общую оценку городского пространства Москвы. Существенное внимание уделено характеру взаимодействия с советскими студентами, которые, вопреки предварительным ожиданиям американских участников, демонстрировали незначительный интерес к идеологическим вопросам, но проявляли активное любопытство к бытовым аспектам американской жизни. Рассмотрены трудности, с которыми сталкивались американские исследователи при работе в советских архивах и библиотеках, включая бюрократические препятствия и ограничения доступа к материалам. Отдельно проанализированы диспропорции в политике обмена: если американская сторона направляла преимущественно специалистов-гуманитариев, то советские участники были в основном представителями естественных наук. Прослеживается преемственность с моделью 1930-х гг., когда советские инженеры перенимали американский технологический опыт. Методологически исследование базируется на подходах истории повседневности и истории эмоций, что позволяет интерпретировать субъективность восприятия участников научного обмена не как ограничение, а как значимый источник для понимания межкультурного взаимодействия в период холодной войны. Несмотря на значительное количество мероприятий, осуществленных в рамках Соглашения между СССР и США об обменах в области науки, техники, образования, культуры и других областях, в том числе и в сфере академического обмена, инициатива не достигла своей главной цели по сближению двух режимов. Однако программа способствовала формированию нового поколения американских советологов, которые, подобно Шейле Фицпатрик, внесли существенный вклад в пересмотр традиционных подходов к изучению советской истории.
Анализируется научная дискуссия, развернувшаяся вокруг опубликованной в 2022 г. книги нигерийского философа и ученого Олуфеме Тайво «Против деколонизации: серьезный подход к африканской акторности», в которой был сформулирован новый подход к трактовке феномена деколонизации. Рассмотрено содержание публикации, выделены ее ключевые идейно-философские смыслы, а также исследована дискуссия вокруг работы О. Тайво в англо-американском научном сообществе. Последний раздел статьи посвящен критике монографии и выявлению ее «политической миссии», которая состоит в констатации необходимости противодействия тренду «деколонизации современности», набирающему силу во многих странах Африки южнее Сахары. Автор применяет интеллектуальный анализ текстовых данных (TDM) к монографии О. Тайво, а дискурс-анализ позволяет проанализировать характер дискуссии вокруг работы нигерийского философа. Делается вывод, что монография О. Тайво стала реакцией на серию революций и переворотов в Западной Африке, приведших к выходу таких стран, как Нигер, Буркина-Фасо, Мали и др., из-под французского неоколониального влияния. Возникший тренд на освобождение африканских стран от неоколониальной зависимости и неспособность бывших метрополий остановить данный процесс потребовали от западного научного сообщества срочной разработки идейной платформы, утверждающей необходимость сохранения прежнего неоколониального порядка. О. Тайво в своей монографии представляет такой идеологический концепт. Его суть сводится к тезису о том, что, когда африканские колонии обрели государственность, они стали независимы и деколонизация была завершена. Дальнейшая деколонизация, именуемая в книге «деколонизация современности», вредна и разрушает комплексное историко-культурное наследие, необходимое африканцам для развития. Как следствие, риторика «деколонизации современности» нелегитимна и должна быть прекращена.
- 1
- 2