В статье рассматривается процесс продвижения в 1912-1916 гг. инженером С. К. Подгурским проекта строительства железной дороги между важным хозяйственным центром Закавказья - городом Баку инаходившимся на границе с Персией населенным пунктом Джульфа. Прямое железнодорожное сообщение между Баку и Джульфой было востребовано для расширения экономических связей с Персией и создания новых маршрутов для транспортировки товаров между двумя государствами. Вопрос строительства стальной магистрали обострился в связи с открытием в 1914 г. Кавказского фронта Ближневосточного театра военных действий Первой мировой войны. Возникла необходимость в улучшении снабжения противостоявших туркам русских частей. Инженер С. К. Подгурский, являвшийся председателем правления проходившей по территории Персии Тевризской железной дороги, был хорошо знаком с вопросами организации транспортного сообщения с этой страной. С 1912 г. им осуществлялись попытки обратить внимание российских властей на перспективы устройства «чугунки» между Баку и приграничной Джульфой. В течение нескольких лет его идеи игнорировались и встречали противодействие. Когда при содействии Министерства иностранных дел Российской империи проект был замечен высшими властями, и императором Николаем II был подписан рескрипт с повелением строить дорогу, оказалось, что государство по причине расстройства общегосударственного механизма уже не в состоянии было оперативно создать условия для воплощения проекта С. К. Подгурского. Джульфа-бакинская дорога так и не была построена. Проблемы неспособности государственного аппарата Российской империи в разумные сроки реагировать на возникавшие вызовы в последний период ее существования представляются недостаточно изученными. Особую актуальность приобретает изучение проявлений инертности властей и ее влияние на обороноспособность страны и развитие ее экономики. Последствия серьезных изъянов в государственном механизме России стали критическими в период ее противостояния странам Тройственного союза в ходе Первой мировой войны. Кроме того, на периферии внимания исследователей остаются проблемы развития транспортной инфраструктуры российско-иранского трансграничья. Новизна статьи определяется рассмотрением влияния внешнеполитического ведомства на продвижение инфраструктурных проектов в Российской империи. На основе анализа делопроизводственной документации Третьего (Среднеазиатского) отдела Министерства иностранных дел Российской империи, отложившейся в фондах Архива внешней политики Российской империи, определены особенности устройства российского государственного механизма, ставшие препятствием для реализации проекта Джульфа-Бакинской железной дороги.
Публикация документов из Российского государственного архива Военно-Морского флота (РГАВМФ) основана на применении антропологического подхода для сравнительного анализа восприятия участниками событий Февральской революции в России 1917 г. и времени выступления Л. Г. Корнилова, а также источниковедческого метода для выявления особенностей фиксирования информации в конкретном историческом источнике. Актуальность сюжета связана с таким обстоятельством, как психологическая связь перерастания революционного процесса в гражданскую войну. В дни падения монархии российские офицеры стали заложниками прежней общественно-политической организации профессионального сообщества. Автором на основе сохранившихся документов предпринята реконструкция настроений и реакций офицерского сообщества, а также их родных на процессы, протекавшие в дни корниловского выступления на кораблях Балтийского флота. Впервые вводится в научный оборот «письмо во власть» А. Д. Романовой, сестры одного из злодейски убитых морских офицеров, с приложениями, представляющими самостоятельную научную ценность, из фондов Российского государственного архива Военно-Морского флота в Санкт-Петербурге. Представленные материалы позволяют оценить всплеск дичайшего радикализма экипажей боевых кораблей Балтийского флота, который отражал напряженность политической обстановки, которая во многом повторила ситуацию февральско-мартовских дней 1917 г. Поводом к состоявшимся самосудам стало требование сбора у офицеров своеобразных «расписок в политической благонадежности» с резким осуждением действий Л. Г. Корнилова и отказом подчиняться его приказам, а также согласия выполнять распоряжения так называемых революционных органов власти. Попытки некоторых офицеров отказаться от демонстрации лояльности революционным властям, объяснявшиеся нежеланием участвовать в политической борьбе, воспринимались как контрреволюционные. В то же время рассылка «писем во власть» «уважаемым общественным деятелям», в том числе, предположительно М. В. Родзянко, свидетельствовала о неуверенности в желании и возможностях главы Временного правительства добиться правосудия в отношении самосудов. Косвенно это подтверждалось и бездействием в этом направлении после февральско-мартовских событий. Важной чертой публикуемого письма сестры погибшего морского офицера являлась нескрываемая ненависть к убийцам. Во многом это объяснялось личным родством, но отразило и готовность добиваться поставленных целей самыми радикальными средствами. Это свидетельствовало о нарастании непримиримости в различных группах общества, что означало психологическую готовность к гражданской войне в России.
В статье описан дипломатический конфликт США и России в годы Первой мировой войны по делу американского консула в Харбине Чарльза Мозера по документам из фондов Архива внешней политики Российской империи (АВПРИ, г Москва). В работе использован на основе принципов историзма историко-системный метод, который позволил прийти к выводу о том, что в основе американской дипломатии еще со времен Первой мировой войны лежит приоритет американских интересов, а не общих интересов партнеров по политической коалиции. Основанием для проведения исследования послужило отсутствие современных трудов по анализу причин формирования позиции американской дипломатии в отношении как союзников, так и военно-политических противников. История русско-американских дипломатических отношений достаточно многогранная тема. Первоначально благожелательное отношение Российской империи к возникшим в конце ХVIII в. Северо-Американским Соединенным штатам сохранялось на протяжении почти всего ХIХ в. Причиной этого являлось достаточно напряженные отношения США со своей бывшей метрополией - Британской империей, геополитическим противником Российской империи в тот период времени. Кроме того, в первой половине ХIХ в. США входили в пятерку главных внешнеторговых партнеров России. Однако во второй половине ХIХ в. ситуация изменилась. Во-первых, Россия построила железные дороги к черноморским портам и стала через проливы активно вывозить пшеницу в страны Европы. С конца 1870-х гг. главным конкурентом на европейском рынке продовольствия для русского хлеба стал американский. Во-вторых, в конце ХIХ в. из России в США начался значительный иммиграционный отток лиц прежде всего еврейской национальности. Многие из новых граждан США негативно относились к стране, которую они покинули, все это накладывало отпечаток и на политический класс американского общества, зависевшего от мнений избирателей. В результате в начале ХХ в. в период Русско-японской войны 1904-1905 гг. значительная часть американского истеблишмента занимала прояпонскую позицию. В годы Первой мировой войны правительство США заняло позицию нейтралитета, которую сохраняло до начала 1917 г., пока в руки американских властей не попала телеграмма, посланная министром иностранных дел Германской империи германскому послу в США. В ней предлагалось привлечь Мексику на сторону Германии в случае вступления США в войну на стороне Антанты. Эта телеграмма послужила поводом для вступления Вашингтона в мировую войну на стороне Антанты. Однако до апреля 1917 г. американское правительство придерживалось строгого нейтралитета. В этих условиях часть американских дипломатов занимала прогерманскую позицию и, более того, совершала действия в пользу германской стороны. Один из таких эпизодов произошел в 1915 г., когда Чарльз Мозер, американский консул в китайском городе Харбин, который располагался на территории Китайской Восточной железной дороги - магистрали, проходившей по Маньчжурии и соединявшей Забайкалье с Приморьем, оказывал содействие бежавшим из русского плена офицерам германской и австро-венгерской армий, снабжал их деньгами и рекомендациями по установлению контактов с прогермански настроенными русскими подданными и дипломатическими представителями Германской и Австро-Венгерской империй в Китайской Республике.