Статья посвящена двум вольным переводам А. С. Пушкина лирических произведений французского поэта ХVIII в. Андре Шенье: буколики Prés des bords ou Venise est reine de la mer… и элегии Partons, la voile est préte…. В стихотворении «Близ мест, где царствует Венеция златая…» – переводе буколики Шенье – Пушкин вводит образ Готфрида Бульонского, усиливая эпико-героическое начало. Поэт опускает пасторальные мотивы оригинала, подчеркивая значимость образа певца-поэта, погруженного в стихию поэзии. В свободном переложении элегии Шенье «Поедем, я готов; куда бы вы, друзья…» нашли отражение личные переживания поэта, связанные, как и у Шенье, с трагедией неразделенной любви. Лирический герой Шенье погружается в мир мечты о древней Византии. В стихотворении Пушкина звучат названия реально существующих стран; сам автор, теряя надежду обрести личное счастье, готов был отправиться в Италию, Францию, в далекий Китай; герой его элегии мечтает о странствии в чужие края. В элегии Шенье захваченный страстью герой подавлен страданием. В стихотворении Пушкина герой обретает равновесие души, разделяя свою скорбь в беседе с друзьями. В своих вольных переводах Пушкин избегает устаревшей пасторальности, укрупняя образ поэта-певца, изящество художественной формы претворяет внутренний разлад героя в гармонический строй
Ее сравнивали с Галичем, называли Высоцким в юбке [6, с. 180] (о котором сама она говорила: «Та вершина, тот высокий ориентир, к которому стремлюсь» [10]). «Певшая от имени молчавших», – сказал о ней Евгений Евтушенко [2]. Ее признавали автором самых проникновенных стихов о любви в советской поэзии [3, с. 21] – и самым недооцененным бардом России [7, с. 48].
В статье сделана попытка объединить данные дневника Н. Бялосинской, мемуаров С. Рассадина и Л. Аннинского, достоверность которых в части датировки первых песен Б. Окуджавы подтверждается, а также устные воспоминания самого поэта – с сугубо текстологической информацией, полученной при обработке собранных магнитофонных записей 1958–1961 гг., доступных авторских рукописей и авторской машинописи. Сравнение новых данных с существовавшими ранее системами датировки ранних песен поэта дает возможность существенно уточнить эту систему. Работа основана на фонограммах из личной коллекции автора и из собрания Гослитмузея им. В. И. Даля
В статье поднимается проблема создания научно достоверной антологии авторской песни, включающей произведения российских бардов, ставшие частью отечественной поэзии. Анализируется научно-творческий опыт в этой области: рубрика «Антология авторской песни» в журнале «Русская речь» (1989–1991) и книжное издание «Авторская песня» в серии «Книга для учителя и ученика» издательства «Олимп» (1997–2002). Подробно обсуждается структура будущей итоговой антологии: ее хронологические параметры, состав авторов, порядок их размещения в книге, характер комментариев. Новая антология авторской песни должна носить отчетливо литературный характер и адресоваться не «любителям авторской песни», а читателям поэзии в широком смысле слова. В качестве образца рекомендуется формат «Библиотеки поэзии», разработанный в свое время Ю. Н. Тыняновым. Обсуждается, как должны быть представлены в антологии классики авторской песни Б. Окуджава, В. Высоцкий и А. Галич, а также Ю. Визбор, Ю. Ким, Н. Матвеева. Авторская песня должна здесь быть отделена от смежных художественных явлений, прежде всего – от рок-поэзии, которая заслуживает отдельной антологии
Художественную систему, отражающую представление о мире, который управляется Божиим Промыслом, предложено называть теоцентричной. В данной статье для анализа выбраны две повести такого типа, написанные во второй половине 2010-х гг. Рассматриваются ряд композиционных приемов, особенности сюжета и конфликта, системы персонажей и авторской эмоциональности. В обоих произведениях событийный ряд начинается с бедствий. В роли жертвы злодеяний оказывается активный герой авантюрно-героического типа, что показывает возможность уклоняться от зла и совершать благо. Персонажи-помощники позволяют герою обрести новую духовную опору. Среди персонажей говорят и действуют святые угодники и Сам Господь. Сюжетные перипетии приключенческого типа внутренне мотивированы, хотя глубинная связь между событиями до времени не видна. Кульминация связана с преображением героя под влиянием святого либо глубоко воцерковленного человека. Сюжет является историей восхождения. Герой обретает духовное сокровище – связь со Христом – и освобождается от зла в своей душе. Ситуация сверхъестественной помощи возникает, когда обычный ход вещей ведет героя в тупик или к бессмысленной смерти. Авторская эмоциональность меняется по ходу событий. За счет названных приемов трагическая эмоциональность вытесняется пафосом благодарного приятия мира, мотивированного сознанием глубинной связи между явлениями
В статье рассматриваются ключевые труды по исследованию темы Крымской войны в русской поэзии. Особое внимание уделяется характеристике диссертаций Г. В. Федяновой и М. В. Патрикеевой, а также статей К. В. Ратникова, С. Б. Королевой. На основе анализа ма-териалов исследователей делается следующий вывод: Г. В. Федянова обобщила поэтические мотивы русской поэзии периода Крымской войны, М. В. Патрикеева в рамках своего иссле-дования ввела в научный оборот поэтические и прозаические произведения, которые ранее не изучались подробно в контексте Крымской войны. Большой вклад в изучение стихотворе-ний отдельных поэтов внесли статьи исследователей по творчеству конкретных авторов. Ав-тор данной статьи предлагает перспективы дальнейшего исследования русской поэзии о Крымской войне.
Целью статьи является описание способов рецепции творчества Байрона в комедии Грибоедова «Горе от ума». Преимущественное внимание уделяется восприятию в грибо-едовской комедии поэмы «Паломничество Чайльд-Гарольда». Выявлению «гарольдовского следа» в тексте пьесы способствует воссоздание литературного контекста споров о Байроне, байроновский подтекст в наброске предисловия к «Горю от ума», реконструкция основных этапов рецепции произведений Байрона в творчестве Грибоедова, а также некоторые другие эпизоды, связанные с поиском драматургом ключей к созданию образа молодого современ-ника. В ходе анализа «Горя от ума» прослежено двойное (возвышенно-лирическое и траве-стийное) решение ряда мотивов, определяющих структуру образа Чацкого. Пародийная ак-туализация гарольдовского комплекса скучающего странника рассмотрена как формула экспозиции главного героя, предвещающая целую систему парадоксальных сближений Чац-кого с персонажами-двойниками в мире пьесы и за её пределами. Показано, что диалог с Байроном, который не прерывался на протяжении всей творческой работы драматурга, реа-лизуется, в числе прочего, в авторефлексивной иронии Грибоедова.
История создания и основные черты поэтики поэмы Пушкина «Полтава» глубоко изу-чены в отечественном и зарубежном литературоведении. Это отчасти касается и отношений между пушкинской поэмой и «Мазепой» Байрона: установлены факты ориентации пушкин-ского текста на байроновский, наличие их контактной связи и кардинальных содержательно-поэтологических различий. При этом получивший в современном англоязычном литературо-ведении так называемый метод нового историзма в приложении к вопросу о связях между этими произведениями обращает внимание лишь на политический план их содержания, фак-тически исключая из поля зрения проблему многозначной символичности художественного слова, как и проблему сквозной целостности содержания и формы художественного текста. Закономерно в этой связи, что от наблюдений над некоторыми отклонениями пушкинской поэмы от исторических фактов, над отдельными приемами мифологизации истории и над техникой «очернения» Мазепы эти работы неизменно двигаются к выявлению «колонизатор-ских», «империалистических» убеждений поэта.
- 1
- 2