Статья продолжает теоретическое освещение подходов к обширной и интенсивно актуализирующейся теме судебной доктрины (Ануфриева Л. П. Понятие «судебная доктрина» в отечественном правоведении (некоторые общие заметки) // Lex russica. 2021. № 12. С. 96–107). Непосредственным предметом рассмотрения в настоящем исследовании выступает отечественная судебная доктрина применения принципов и норм международного права (иногда называемая судебной доктриной международного права). Российская судебная доктрина применения основных принципов и норм исследуется с позиций выявления ее сущности на фоне присутствия в литературе ряда других словосочетаний: «международноправовая доктрина», «судебная доктрина международного права», «международная судебная доктрина» (трактуемая как доктрина международного права, которая создается международными судами, арбитражами и иными органами разрешения межгосударственных споров). В свете этого важна дифференциация «международной» и «национальной» судебных доктрин международного права как различающихся категорий. Кроме того, представляется, что, когда речь идет об обращении судебных органов к международному праву, судебную доктрину отдельного государства целесообразно именовать национальной судебной доктриной применения принципов и норм международного права, хотя терминологически предлагаемое обозначение нельзя назвать устоявшимся. Однако в какую бы словесную форму ни облекалось рассматриваемое явление, нужно исходить из того, что судебная доктрина применения принципов и норм международного права, во-первых, нуждается в дефиниции; во-вторых, имеет относительно недавнюю историю и, в-третьих, имплицитно подразумевает вхождение в виде составной части в судебную доктрину конкретного государства вообще, рассматриваемую через призму его правовой системы.
Анализируются общие закономерности взаимодействия национальных и международных территориальных подходов к охране природы. В качестве иллюстративного материала представлена практика охраны объектов всемирного природного наследия. Констатируется значительный исторический опыт в использовании территориальных мер охраны природы и неизбежность интернационализации их использования после формирования национальных государств. Обосновывается территориальный характер режима охраны всемирного природного наследия, демонстрируется необходимость его реализации в национально-правовых формах охраны природы. Показан генезис классификации современных особо охраняемых природных территорий на международном уровне, выявлены противоречия, связанные с признанием их социальной роли. Полученные выводы соотнесены с развитием системы охраны всемирного наследия, констатировано усиление дискурса прав местных сообществ на использование уникальных природных объектов, установлено преобладание особо охраняемых природных территорий как национальной формы правовой охраны объектов всемирного природного наследия. Исследовано международно-правовое понятие «другие эффективные природоохранные меры на порайонной основе», продемонстрирован его потенциал для сохранения биоразнообразия и оценены возможные риски, связанные с ослаблением режима охраны объектов всемирного природного наследия. Как пример сложного случая организации территориальных подходов к охране природы рассмотрен режим центральной экологической зоны Байкальской природной территории. Определено его место в системе анализируемых категорий, показаны способы совершенствования охраны объекта всемирного наследия «Озеро Байкал», критически оценивается предложение о создании федеральной территории в его границах. Отстаивается необходимость признания центральной экологической зоны Байкальской природной территории особо охраняемой природной территорией sui generis.
Представленная работа в определенной степени продолжает опубликованную ранее в журнале Lex russica статью, посвященную вопросам реализации права на самоопределение на примере Российской Федерации и иных федеративных государств (Каграманов А. К. Этнорегиональная самостоятельность и автономия как способы осуществления права на самоопределение // Lex russica. 2022. Т. 75. № 2. С. 9–23). Автором предпринята попытка раскрыть особенности осуществления права на самоопределение и урегулирования конфликтов в многосоставных унитарных государствах и разделенных обществах, осложненных этническим, языковым, религиозным и другими элементами. Рассмотрены основные правовые доктрины, нормативная база и практические позитивные и негативные примеры (Австрия, Италия, Украина, Ирак, Босния и Герцеговина, Северная Ирландия, Филиппины и др.) воплощения различных моделей самоуправления, таких как интеграционизм, консоционализм, объединение власти, сложное разделение власти, избирательное право, инклюзивность, права человека и национальных меньшинств, вертикальные и горизонтальные способы делегирования полномочий и т. д., способствующих сочетанию территориальной целостности государства и реализации права на самоопределение. Пренебрежение указанными институциональными методами может привести к сецессии территорий. В заключение делается вывод о том, что наиболее подходящей моделью в условиях современного развития многосоставных государств является умеренный консоционализм.
Статья посвящена детальному анализу реализации принципа недискриминации по признаку генетического статуса в рамках Африканского Союза, а также его государств-членов. Автором рассмотрены правовые основы противодействия генетической дискриминации в контексте ведущего регионального интеграционного объединения на Африканском континенте, исследованы ключевые наднациональные механизмы защиты от дискриминации. Особое внимание в исследовании уделено комплексному обзору опыта государств — членов Африканского Союза в части противодействия дискриминационным и стигматизирующим практикам. Опыт Малави, Южно-Африканской Республики, Судана демонстрирует не только приверженность концептуальным подходам в отношении запрета на генетическую дискриминацию, сложившимся на глобальном уровне, но и возможности реализации принципа недискриминации в рассматриваемой сфере в национальном разрезе. Автором сформулированы тенденции развития наднационального и национального регулирования в области противодействия генетической дискриминации на Африканском континенте, предложена рецепция лучших практик для совершенствования релевантной регуляторики в Российской Федерации и интеграционных объединениях с ее участием.
Статья посвящена исследованию правового регулирования общественных отношений в сфере синтетической биологии. Цель статьи — выявить ключевые признаки понятия «синтетическая биология»; провести исследование нормативных правовых актов на глобальном уровне, уровне межгосударственных интеграционных объединений Российской Федерации, которые посвящены регулированию в сфере синтетической биологии; выявить основные аспекты и направления, в которых используется понятие «синтетическая биология»; сформулировать предложения по правовому регулированию соответствующих отношений на уровне Российской Федерации. Проанализированы различные определения понятия «синтетическая биология» в российских и зарубежных доктринальных источниках, а также в международно-правовых документах и документах международных организаций. Проведен анализ нормативного регулирования общественных отношений в сфере синтетической биологии. При исследовании использовались догматический и формально-логический методы, аксиологический подход и метод сравнения. По итогам анализа выделены существенные признаки понятия «синтетическая биология», сделаны выводы об основных аспектах и направлениях, в рамках которых используется данное понятие. Сформулированы предложения по правовому регулированию соответствующих отношений на уровне Российской Федерации, согласно которым целесообразно развивать регулирование применения технологий синтетической биологии для возможного создания патогенных организмов и других угроз в области биобезопасности, при этом регулировать применение технологий синтетической биологии в рамках других направлений нецелесообразно, поскольку соответствующие общественные отношения подпадают под уже существующее регулирование в более общих областях, таких как регулирование научных исследований и регулирование в сфере биотехнологий, биоэкономики, генетических технологий.