Статья посвящена анализу применения официальных бланков процессуальных документов в досудебном производстве по уголовному делу. В результате анализа позиций авторов, законодательства стран постсоветского пространства относительно утверждения на каком-либо уровне официальных бланков досудебного производства делается вывод о необходимости официального утверждения бланков процессуальных документов досудебного производства на уровне подзаконного межведомственного акта. Вместе с тем в условиях развития цифровых технологий одно лишь утверждение вышеупомянутых бланков не может быть признано достаточным. В статье на основе опыта зарубежных стран обоснована необходимость создания конструктора для автоматизированного формирования процессуальных документов досудебного производства, а также предлагаются требования к содержанию данной информационной системы: образцы бланков процессуальных документов; готовые образцы описания события преступления в зависимости от пункта, части, статьи УК РФ (например, для составления обвинительного заключения); автоматическое предварительное определение квалификации деяния на основании данных, указанных должностным лицом, осуществляющим предварительное расследование; подключение к различным государственным реестрам и базам данных; свобода принятия решения и полный контроль, особенно над его описательно-мотивировочной частью; использование негенеративных методов искусственного интеллекта (без создания нового текста); поиск по базе ранее изготовленных и обезличенных процессуальных документов досудебного производства с целью нахождения наиболее подходящих для составления описательно-мотивировочной части решения.
В статье рассмотрены особенности применения технологии искусственного интеллекта в системе здравоохранения, включая вопросы персональной ответственности врача при принятии решений о диагностике и лечении на основании сформулированного предложения (решения) алгоритма. Представлен обзор действующей системы правового регулирования ответственности медицинских работников, а также проведена оценка возможных вариантов распределения ответственности в связи с внедрением искусственного интеллекта в работу врачей. Раскрыты потенциальные направления совершенствования законодательства и выделены особенности, касающиеся медицинских организаций, медицинских работников и пациентов, которым будет оказана медицинская помощь с использованием интеллектуальных систем. Проанализированы тенденции распределения ответственности за причинение вреда при оказании медицинской помощи в таких случаях, что позволило выработать возможные варианты распределения ответственности между медицинской организацией и медицинским работником в будущем.
В статье исследуются актуальные вопросы применения цифровых технологий дистанционной коммуникации в уголовном судопроизводстве с акцентом на видео-конференц-связь (ВКС). Анализируется российская модель нормативного регулирования, которая, несмотря на соответствие международным стандартам, отличается недостаточной системностью. Отмечается отсутствие единого перечня судебных процедур, где допустимо применение ВКС, что создает пробелы в регулировании некоторых судебно-контрольных процедур (ст. 125 УПК РФ). Новизна исследования обусловлена использованием факторного анализа для объяснения правовой сущности и темпов внедрения телекоммуникационных технологий в уголовное судопроизводство, определением специфических черт национальной модели регулирования данных отношений, введением в научный оборот актуализированных положений зарубежного законодательства и российской судебной практики. Ключевые выводы содержат критику широкой дискреции судов при решении вопросов удаленного участия подсудимых, особенно уязвимых категорий (несовершеннолетние, лица с психическими заболеваниями), и отсутствия детализированных гарантий для потерпевших и свидетелей. Подчеркивается необходимость разъяснений Пленума Верховного Суда РФ для унификации судебной практики. Практическая значимость работы заключается в выявлении проблем технического и правового характера, таких как недостаточная мотивировка судебных решений о применении ВКС, а также риски искажения информации из-за технических ограничений и сбоев. Автор предлагает меры по совершенствованию регулирования, включая введение единых процедурных гарантий и уточнение способов обеспечения конфиденциальности для участников процесса.
В статье рассмотрены вопросы организации и проведения прокурорских проверок, представлены результаты авторских исследований, посвященных основам тактики надзорной деятельности прокуратуры. Тактика разрабатывается для достижения целей и выполнения задач каждой надзорной стадии, а в ходе данного процесса выявляются проблемы, связанные с надзорной деятельностью. Анализ научных и практических источников привел к обнаружению несовершенства нормативного правового регулирования надзорной деятельности прокуратуры, характерного для органов прокуратуры советского и современного периодов. Такое положение дел негативно влияет на развитие надзорной деятельности органов прокуратуры РФ, уровень состояния законности в государстве и совершенствование профессиональных навыков прокурорских работников. Поскольку тактика является одним из главных факторов повышения эффективности, автором предложен к использованию в практической деятельности прокуроров алгоритм разработки и реализации тактики надзорной деятельности прокуратуры. В содержание предложенного алгоритма входят конкретные элементы, формирующие универсальную конструкцию по их использованию на любой из надзорных стадий в зависимости от условий надзорной ситуации. Результаты исследования показали, что указанный алгоритм реализуется по принципу основных алгоритмических конструкций в информатике. Ввиду трудоемкости процесса разработки тактики автор предлагает использовать для этого цифровые технологии, что позволит более рационально распределять рабочее время, обрабатывать и хранить в органах прокуратуры бо́льшие объемы информации, полученной при осуществлении надзорной деятельности.
Принятие в ЕС Закона об искусственном интеллекте и включение в план работы законодательных органов Китая разработки соответствующего единого закона об ИИ показывает, что от этических кодексов и стратегий развития технологии мир переходит к вопросу всеохватного регулирования применения ИИ. В российской литературе на фоне большого внимания к актам ЕС недостаточное внимание уделено регулированию ИИ в Китае. Анализ показал, что уникальный опыт сегментарного регулирования в Китае и в определенной степени экспериментально-правового подхода в России позволяет действовать максимально аккуратно в создании системы регулятивной песочницы, формируя достаточно узко дифференцированное регулирование систем ИИ. Китайский подход к соблюдению социалистической морали и нравственности при применении ИИ в духе «развития науки и технологий во благо» и «подхода, ориентированного на человека» соответствует тенденциям российского права к защите традиционных духовно-нравственных ценностей. Китайская схема регулирования рисков классифицирует риски не горизонтально, а в зависимости от возникающих из одного и того же продукта, что больше подходит для таких технологий, как генеративный ИИ. Это может быть учтено при формировании российской позиции к содержанию правового регулирования применения ИИ.
Автор формирует научно обоснованные выводы о направлениях развития судебной практики по вопросам применения недавно появившихся в ГК РФ норм, связанных с использованием цифровых технологий субъектами экономического оборота. В статье делается принципиальное заключение о том, что суды нередко используют рассматриваемые нормы не в том контексте, который имелся в виду при их создании. Практика по данным делам не может считаться сформированной, что, помимо прочего, подразумевает необходимость подготовки научно обоснованных разъяснений на уровне Верховного Суда РФ. Среди наиболее сложных остается вопрос о возможности применения ст. 141.1 ГК РФ по аналогии для регулирования отношений по поводу цифровых активов, прямо в законе не указанных. Рассуждая об электронном способе заключения договора, сто́ит сделать вывод о том, что статья 160 ГК РФ говорит о допустимости процедуры доказывания факта заключения договора и его условий, а не о субъективных гражданских правах участников экономического оборота на использование электронных средств коммуникации. Складывается точка зрения о существовании опровержимой презумпции того, что стороной сделки, заключенной посредством электронной идентификации, является тот субъект, который указан в документах о сделке.