Предпринята попытка экспликации стилистической фигуры оксюморона как явления, представляющего собой репрезентацию в сфере языка специфического свойства человеческого сознания и структурируемой им картины мира – презумпции единосущностной природы противоположностей и возможности, на этой основе, их дискурсивной актуализации в формулах семантического синтеза. Показано, что контактное расположение кореферентных антонимов в единой синтагматической конструкции недостаточно для образования оксюморона (черно-белое кино). Эта фигура речи возникает как результат присутствия субъекта речи и его оценочно-характеризующей интенции в семантическом пространстве текста (грустно-веселые глаза). Оценка индивидуализирует модус рецепции и формирующуюся при этом картину мира. Таким образом, оксюморон выступает как способ организации когнитивной модели внеязыковой действительности, как индивидуальный опыт восприятия и семантизации предметов и явлений. На репрезентативном коммуникативно-речевом материале демонстрируется универсальный характер применения и актуализации оксюморона во всем спектре основных социальнорелевантных типов дискурса. Важно отметить, что каждая речежанровая область отличается спецификой в трактовке текстообразующего и прагматического потенциала оксюморона. В поэзии она может выступать в качестве структурно-композиционной модели целого произведения, тотальным образом определяя возможность появления и функциональность всех других элементов текста. В официально-деловом дискурсе оксюморон присутствует имплицитно, как неартикулированная и принципиально отвергаемая прагматическая антитеза технике текстопостроения, фокусированной на исключительной и единственной релевантности денотативной семантики для организации сообщения. Конструктивно значимая роль оксюморона в процессах рецепции и вербальной репрезентации мира представляется доказанной
Настоящая работа продолжает и развивает тему, поднятую мною в статье «Немая сцена в свете теории речевых жанров». Феномен внутренней немой сцены (ВНС) впечатляюще усиливает автокоммуникативный динамизм внутренней речи. Основанием для ВНС служат нечаянно являющиеся нам в процессе речемыслительной работы поворотные моменты – новые внешние и внутренние сигналы, побуждающие к более или менее значительной переориентировке внимания. ВНС, с точки зрения основных сценарных компонентов, изначально предполагает привычный, относительно ровный ход мысли, способный прерваться нежданной догадкой, озадачивающим открытием, ошеломляющим впечатлением, внезапным осознанием цены прежде неразличимого или казавшегося несущественным. При этом заметно меняется отношение субъекта наблюдений к себе самому, к другим, к окружающим обстоятельствам, к времени и пространству. Прозрение часто сопровождается эмоционально окрашенным, исполненным сокрушения / удивления / радостного подъёма речежанровым аккомпанементом восклицательного / вопросительного / констатирующего толка. В результате течение мысли обретает новые эмоциональносмысловые импульсы, новое качественное содержание. Вариации ВНС в автокоммуникативном процессе трудно поддаются пока системному исчислению. Сюжетно-композиционное развитие ВНС может отчетливо запечатлеваться в эгодокументальных свидетельствах, в лирической медитации, в художественно-психологических повествованиях. В статье предлагаются наблюдения над текстами И. А. Гончарова, М. М. Пришвина, А. С. Пушкина, М. Е. Салтыкова-Щедрина, Л. Н. Толстого, И. С. Тургенева, А. П. Чехова. Семантическая направленность ВНС способна заметно (и позитивно, и драматически остро) влиять на состоятельность и результативность речемыслительной деятельности