Статья: ФОЛЬКЛОРНЫЙ МИР В. М. ГАЦАКА: ТРАДИЦИИ ВО ВРЕМЕНИ (IV Международные чтения памяти учителя) (2025)

Фольклористика Республики Башкортостан сегодня может по праву гордиться своими достижениями в сборе, публикации и исследовании богатейшего духовного наследия народа.

Рецензируемое издание стало первой после более чем 20-летнего перерыва публикацией прежде не введённого в научный оборот варианта бурятского эпоса о Гэсэре. В книге представлен улигер, записанный в 1941 г. бурятским писателем и собирателем фольклора А. И. Шадаевым от сказителя Е. Х. Хайнтаева на территории современного Осинского района Иркутской области. Этот текст является вариантом унгинской версии бурятской Гэсэриады, которая, наряду с эхирит-булагатской, представляет собой одну из двух основных традиций устного эпоса о Гэсэре, бытовавших среди западных бурят.

Настоящая статья посвящена исследованию монгольских заимствований в языке якутского героического эпоса олонхо, с особым акцентом на лексику, связанную с наименованиями объектов неживой природы (15): названиями ландшафтных объектов (8), атмосферных явлений и явлений природы (7). Олонхо, являясь центральным элементом фольклорной традиции якутов, представляет собой не только важнейший источник устного народного творчества, но и ценное свидетельство языковых и культурных контактов, происходивших на протяжении веков. Материалом исследования послужили тексты олонхо авторов, представляющих разные диалектные территории, для получения представления о распространении монголизмов по всей территории Якутии. Методологическую основу настоящего исследования составляет этнолингвистический подход, в соответствии с которым лексика олонхо осмысливается как отражение традиционной культурной и мифопоэтической картины мира народа саха. В эмпирической части работы применяются методы сравнительно-исторического, этимологического и контекстуального анализа, а также привлекаются элементы когнитивной лингвистики, позволяющие реконструировать концептуальные модели, лежащие в основе функционирования монгольских заимствований в эпическом тексте. Особое значение придаётся фольклорно-семантическому анализу, направленному на выявление культурно обусловленных смыслов лексических единиц и их роли в структуре эпического мира олонхо. Результаты исследования свидетельствуют о равномерном распределении монголизмов среди всех диалектных зон, что подтверждает длительные и интенсивные контакты предков якутов с монголоязычными народами. Более того, выявляется, что многие из исследованных заимствований обладают высокой степенью интеграции в якутский язык и практически не воспринимаются носителями как чужеродные элементы. Это указывает на глубокую адаптацию монголизмов и их органичное включение в якутскую языковую систему. Выводы способствуют более глубокому пониманию языковых взаимодействий и процессов этногенеза якутов, а также открывают перспективы для дальнейших исследований в области исторической лингвистики и фольклористики.

Статья может быть интересна фольклористам, эпосоведам, лингвистам, студентам гуманитарных вузов, а также всем, кто интересуется структурой и семантикой языка олонхо как отражения культурной памяти народа саха.

Статья посвящена анализу пространственной картины олонхо Н. Д. Прокопьева «Киндэли Хатыас». Актуальность исследования данной проблемы связана с перспективностью изучения пространственной картины олонхо в русле структурно-семантического подхода. Основная цель статьи – выявление особенностей семантики и структуры пространственной картины олонхо «Киндэли Хатыас». Методы исследования: ведущим методом исследования локусов служит структурно-семантический анализ, для выявления смысловых структур и знаковых систем локусов использован семиотический анализ, а также использованы метод описания и обобщения. Материал для анализа извлечен методом сплошной выборки из текста олонхо «Киндэли Хатыас». В ходе проведенного исследования определена пространственная структура рассматриваемого олонхо, выводимая из событийного развертывания сюжета, задаваемой пространственным перемещением героя-богатыря, который соотносится с последовательностью локусов: «начало творения мира», «родная земля», «мировое древо», «жилище», «аартык ‘проход’» и «нижний мир», микролокусы «алаас», «сэргэ». Эти эпические локусы как предмет исследования подвергаются в нашем исследовании структурно-семиотическому анализу. Исследование показывает, что эпическое пространство организовано с помощью набора семантических бинарных оппозиций «свое/чужое», «центр/ периферия», «вверх/низ», «ближнее/дальнее», «восток/запад», «белое/черное», «мужское/женское». Эти бинарные оппозиции восходят к архаическим представлениям якутов о пространстве и мироздании, ставших, в частности, основой разделения пространства в олонхо. В исследовании отмечается присутствие образов, связанных с фауной и природным ландшафтом родной территории олонхосута Н. Д. Прокопьева (Олекминский район), которые создают особый фон эпических локусов и выступают определёнными маркерами для положительного или отрицательного коннотативных значений.

Автор приходит к выводу, что локусы реализуют вертикальные и горизонтальные варианты пространства. При анализе пространственных локусов проявляется национальное своеобразие восприятия мира и моделирования Вселенной, этническая специфика сакральных смыслов, передающихся через предметный мир и сакральные числительные, которые носят мировоззренческий характер.

Статья посвящена исследованию жанровой эволюции эпического цикла о Чинанае в эвенкийской фольклорной традиции. Современное изучение эвенкийского фольклора требует комплексного подхода, учитывающего как его внутреннюю жанровую динамику, так и взаимодействие с другими формами культурного выражения. Актуальность настоящего исследования обусловлена необходимостью анализа уникальных локальных традиций, таких как цикл о Чинанае у олёкминских эвенков, остававшихся ранее малоисследованными. Новизна работы заключается во введении в научный оборот ранее не публиковавшихся текстов и выявлении особенностей жанровой трансформации, при которой эпическое повествование сохраняет мифологическое ядро, несмотря на процессы комизации. Цель исследования – реконструкция этапов эволюции цикла – от архаических форм к десакрализованным. Задачи исследования: выделить сюжетно-композиционные особенности, определить степень сохранности архаических элементов в поздних вариантах текстов, исследовать двойственную природу героя, проследить жанровую динамику текстов. В работе применяются методы структурного и контекстуального анализа, позволяющие раскрыть диалектику сакрального и профанного в образе главного героя. Особое внимание уделяется образу Чинаная, сочетающему черты культурного героя-демиурга и трикстера. Выделены ключевые мотивы (проделок дурака, попыток невозможного, этногенетических объяснений), демонстрирующие жанровую динамику от сакрального мифа к бытовому повествованию. Теоретической основой исследования послужили концепции В. Я. Проппа, М. М. Бахтина и Е. М. Мелетинского, с акцентом на локальных особенностях эвенкийского материала. Источником исследования стали записи нимнгаканов олёкминских эвенков из сборника «Фольклор эвенков Олёкмы» (2021). Данные тексты, ранее не публиковавшиеся, представляют собой короткие сюжеты, бытующие исключительно у тянских эвенков, что указывает на их локальное происхождение. Анализ выявил специфику эвенкийского материала: сохранение мифологической основы при усилении комических черт; его локальную вариативность; уникальный синтез черт культурного героя и трикстера в образе Чинаная. В исследованных мотивах о Чинанае прослеживаются ключевые архетипические сюжеты, характерные для мифологии и эпоса народов Сибири. Эти мотивы отражают классический образ трикстера – героя, нарушающего нормы и своими действиями вызывающего неожиданные, подчас комические или трагические последствия. Цикл о Чинанае представляет собой ценный пример динамики фольклорной традиции, демонстрирующий адаптацию эпического повествования к новым культурным условиям при сохранении связи с архаическими корнями. Современное изучение эвенкийского фольклора требует комплексного подхода, учитывающего как его внутреннюю жанровую динамику, так и взаимодействие с другими формами культурного выражения. Особый интерес представляет трансформация эпических текстов, где традиционные героические нарративы постепенно утрачивают сакральность, приобретая новые черты. Дальнейшая работа в этом направлении позволит не только углубить понимание эвенкийской эпической традиции, но и внести вклад в общую теорию фольклора, демонстрируя универсальность и уникальность механизмов жанровой трансформации в устных культурах.

Статья посвящена специфике выражения степеней сравнения (превосходной и абсолютной) конструкциями с прилагательными на материале эпоса олонхо. Выявление своеобразия плана выражения микрополя неравенства функционально-семантической категории компаративности лексикоморфологическими средствами в тексте олонхо представляет собой одну из неразработанных вопросов в якутской лингвофольклористике. Предусматривается решение следующих задач: определение структур и распределение по разновидностям конструкций с семантикой суперлативности и абсолютной превосходной степени, обнаруженных в текстах олонхо. Новизна работы заключается в неизученности темы выражения превосходной степени конструкциями с прилагательными в якутском языке Основными методами исследования послужили: функционально-семантический метод, предполагающий комплексное рассмотрение разноуровневых языковых средств, объединённых семантически для установления и систематизации форм выражения значений превосходности; метод структурно-семантического анализа для наиболее объективной интерпретации отношений между собственно грамматическим и лексическим компонентами. Материалом послужила выборка примеров из текстов изданных олонхо. В результате определено, что выражение превосходной степени в текстах якутских олонхо имеет сложный тип и представляет собой различные конструкции, состоящие из имен существительных и качественных прилагательных с морфологическим показателем посессивности, составе некоторых конструкций также применяется частица киэнэ (гиэнэ). Выявлены основные различия между разновидностями превосходной степени. Конструкции превосходной степени разделены на собственно суперлативные, обобщенно суперлативные и абсолютной степени. Установлены разновидности структурных типов данных конструкций и уточнены нюансы семантики. В дальнейшем предполагается выявление специфики выражения суперлативности и интенсивности признака наречиями и существительными на материале олонхо.

Загадки представляют собой жанр фольклора, репрезентирующий антропоцентрический характер языка. Актуальность исследования определяется тем, что метафорические описания космических объектов позволяют не только проследить традиционные культурно-детерминированные образные сравнения, но и реконструировать законсервированные в текстах загадок архаичные мифологические мотивы и сюжеты. Новизна работы обусловлена семиотическим подходом к метафорическим образам эвенкийских загадок, отображающим мифологические представления эвенков о вселенной и ее структуре. Цель – идентифицировать традиционные представления эвенков о небесной сфере на материале космогонических загадок. Для достижения обозначенной цели были решены следующие задачи: определить ключевые метафоры (коды), актуализирующие образы неба и небесных тел; выявить в текстах загадок элементы традиционной культуры эвенков; определить зафиксированные в загадках мифологические мотивы и сюжеты. Методы контекстуально-семантического и семиотического анализа космогонических паремий позволил выявить, что эвенки переосмысляли образы неба и небесных тел посредством антропного, зооморфного, предметно-бытового, природного, акционального и пищевого кодов. Установлено, что рассмотренные фольклорные тексты содержат разнообразные иллюстрации элементов мифологической картины мира эвенков, актуализированные через образы людей, животных, предметов быта, природных и сакральных объектов. В ходе исследования были получены следующие результаты: в загадках прослеживаются архетип мировой горы, мифологемы вертикальной модели мира и первозданных вод; выделяется мотив о космической охоте; реконструируются мифы и сюжетные линии об антропоморфной и зооморфной природе космоса; воспроизводится быт и промысловая культура эвенков. В качестве метафор неба используются такие элементы традиционной культуры как чум, шкура, головной убор; луна репрезентирована через образ меховой обуви; лучи солнца изображаются как эвенкийский аркан. В целом, результаты исследования свидетельствуют о том, что космогонические загадки являются интересным материалом, иллюстрирующим архаичные представления о сотворении мира, структуре вселенной, а также специфику ландшафта, культуры, традиций и быта этноса. Перспективы работы определяются тем, что полученные результаты могут быть использованы сравнительных исследованиях, посвященных проблематике отражения мифологического мировоззрения и космогонических представлений в фольклорных текстах разных народов.

Прояснение механизмов, с помощью которых происходит миграция сюжетов и мотивов, остаётся одной из актуальных задач фольклористики. Условие её успешного выполнения – наличие достаточного объёма сравнительного материала. Сюжет борьбы карликов с птицами, отсутствующий в указателе Аарне – Томпсона, но отмеченный в указателе Ю. Е. Березкина и Е. Н. Дувакина под индексом K22 («Журавли и пигмеи»), отличается древностью и широким распространением в Евразии, обеих Америках и в Африке. Несмотря на то, что исследователи давно обратили внимание на его присутствие в китайских географических и энциклопедических памятниках, начиная с «Шэнь и цзин» («Канона чудесных странностей», конец II в. н. э.?), и было опубликовано несколько текстовых подборок, общего обзора этих фрагментов не существовало. Цель настоящей статьи – дать такой обзор. В ходе работы были систематизированы найденные ранее данные, сняты дубликаты, появившиеся из-за цитирования более ранних источников в энциклопедических сводах, добавлены новые материалы, определена структура китайских нарративов о войне с перелётными птицами и показано разнообразие содержащихся в них мотивных наборов. Для этого были использованы компаративистский метод и методы текстологического анализа, включая структурный, в том числе мотивный разбор источников. Исследование ограничено хронологическими рамками условного китайского раннего средневековья (с конца правления Ханьской империи до XV в.). Древним памятникам противостояние отличного от людей народа и хищных перелётных птиц неизвестно, а более поздние работы могут носить следы реинтродукции сюжета иезуитами.

В результате исследования подтвердилась гипотеза о том, что сюжет был интродуцирован в китайскую традицию неоднократно и с разных направлений, и в сжатом, и в развёрнутом виде. Вариативность мотивных наборов и деталей сюжета высока. Птицы в китайских источниках могут быть журавлями, «морскими журавлями» или лебедями; народ карликов носит разные названия, нет никакой определённости относительно расположения их страны; сами они оказываются то охотниками, то земледельцами. Часть фрагментов не содержит упоминаний о вооружённом или ином противостоянии с птицами: пигмеи оказываются пассивными жертвами. При расширении параметров поиска в китайских источниках можно найти и другие примеры реализации этого сюжета.

С давних времён в казахском фольклоре функционирует эпическая традиция, в рамках которой формируются и развиваются эпические сказания. Помимо классических образцов героического и романического эпоса существует более поздний пласт, состоящий из сказаний периода ногайлы. Актуальность представленного материала определяется освещением некоторых вопросов изучения этого цикла эпических сказаний.

Новизна исследования определяется комплексным рассмотрением жанровых особенностей этих сказаний, тем, что у ногайцев они сохранились в виде отдельного эпоса, а у казахов в виде целого комплекса – цикла генеалогических сказаний. Казахские ученые начали изучать эпос периода ногайлы еще в 40-х годах прошлого века. В исполнении казахского сказителя Мурына Сенгирбекулы записаны три генеалогических цикла, содержащих около тридцати эпических сказаний. Тем не менее отдельные исследователи публиковали свои научные изыскания по эпосу ногайлы. Основная цель статьи – подчеркнуть познавательный характер и степень познания эпоса ногайлы. Надо сказать, что тексты ногайлинского эпоса в полном объеме стали публиковаться лишь после распада СССР. В период независимости на эту тему было написано несколько работ, но познавательный характер ногайлинского эпоса не входил в задачи изучения. Они ценны тем, что содержат многочисленные сведения ономастического порядка, проливающие свет на прошлую историю ногайцев и казахов.

Некоторые положения этой статьи были сформированы в условиях историко-этнического и этнографического метода изучения эпоса ногайлы. Использовался сравнительный метод, позволивший выделить основные этнические наименования в эпосе. В заключении подытожены выводы о том, что генеалогические образцы ногайлинского эпоса прошли процесс циклизации. Несмотря на обилие исторических сведений, в отличие от классических образцов казахского героического эпоса, этнонимы в них представлены весьма скудно. Довольно часто встречаются антропонимы, мало известные казахской эпической традиции. Конечно, этим изучение ногайлинского эпоса не исчерпывается. Все ономастические названия эпоса, не до конца изученные академической наукой, нуждаются в дальнейшем углубленном изучении. Достаточно вспомнить наличие одного этнонима «индус», который представляет собой загадку для эпосоведов.

На примере дастана «Салсал» авторы статьи рассматривают актуальную для современной фольклористики проблему взаимодействия и взаимовлияния фольклорной и литературной традиций. Особое внимание уделяется взаимодействию устной и письменной традиций в национальном эпосе, а также роли сказителя в создании книжной версии дастана. Актуальность темы исследования продиктована недостаточным вниманием, уделенным данному произведению в филологической науке. Научная новизна работы заключается в том, что впервые в татарской фольклористике и литературоведении проводится специальное исследование дастана «Салсал» в аспекте взаимодействия устной и книжной эпической традиции. Цель данной работы – установить место дастана «Салсал» в фольклористических и этнолитературных исследованиях. В статье представлен сравнительный анализ двух текстологических вариантов дастана: варианта, составленного М. Юмачиковым в XIX веке, и варианта, найденного Г. Исмагиловым в современный период. Проводя сравнительный анализ, авторы выделяют принципиальные отличия между вариантами дастана, одновременно фиксируя их общие черты и специфику. Они доказывают, что каждый вариант «Салсал» имеет непреходящую ценность для духовного наследия татарского народа, и демонстрируют жизнеспособность литературно-письменной и фольклорной составляющих произведения. Для достижения поставленной цели были последовательно решены следующие задачи: рассмотрена история изучения данного эпоса; сопоставлены характерные качества главного героя и произведении в целом; выявлены элементы многовековой письменной культуры и тюркского устного эпоса. В статье использованы сравнительно-исторический, историко-типологический, сравнительно-сопоставительный методы исследования. Данная работа позволяет сделать вывод о том, что объемное эпическое произведение «Салсал», который является рукописным памятником, стоящий между фольклором и литературой, относится к книжной разновидности татарских дастанов. Сегодня в татарской науке существует потребность в специализированном научном исследовании эпоса «Салсал», представленном в формате монографии.

Статья посвящена выявлению и описанию одного из фрагментов фольклорно-языковой картины мира – тюркско-монгольских лексических дублетов. Цель исследования – описание наиболее частотных лексических дублетов, встречающихся в текстах героических сказаний и выявление их функционально-семантических, этимологических и лингвокультурологических особенностей. Актуальность исследования обусловлена тем, что лексические дублетные пары, компоненты которых принадлежат разным языкам, до сих пор не становились объектом специального исследования. Новизна проведённого исследования заключается в том, что впервые выделены как один из видов эпических форм параллелизма и описаны частотные в языке героических сказаний хакасско-монгольские дублетные пары, при этом выявлены две структурно-семантические категории дублетных пар: равноправные (симметричные) и подчинительные. Материалом исследования послужили 11 хакасско-монгольских дублетных лексических пар, извлеченные методом сплошной выборки из текстов героических сказаний. Для их описания применялись лексико-семантические, этимологические, структурно-семантические методы.

В результате выявлено, что подобные дублетные пары представляют собой отдельный лексический пласт в системе парных слов. Рассматриваемые нами хакасско-монгольские парные дублеты имеют свои характерные лексико-семантические особенности, в частности, в сочетаемостном плане находятся в равноправных (симметричных) и подчинительных отношениях. Они не допускают перестановки слов и внедрения других слов, за исключением некоторых вариантов традиционных клишированных конструкций, которые выполняют определенную синтаксическую функцию. Такие слова являются компонентами нескольких вариантов клишированных предложений. Заимствованные монголизмы, как правило, в хакасском языке не используются как отдельные лексические единицы, хоть они и фиксируются в словаре, но находятся в пассивной сфере языка или же переходят в разряд устаревших и фольклорных слов. В фольклорной системе тюркских и монгольских народов имеется немало перекликающихся концептуальных полей, примером которых является и наш материал. Считаем, что данная тематика имеет хороший лингвофольклористический потенциал и перспективу для будущих исследований на материале других тюркских и монгольских языков и жанров устного народного творчества.

В статье рассматривается статус богатыря Хонгора (калмыцкий «Джангар») и богатырки Янгарчы (алтайский «Янгар»), занимающих особое положение среди помощников главного героя эпоса. Хонгор и Янгарчы рассматриваются как герои «одного ряда», «одного ранга», а их исключительность и богатырство анализируются в контексте их родства с главным героем, вокруг которого разворачиваются основные события в эпосе. В таком ракурсе данный вопрос исследуется впервые. Цель исследования – рассмотреть характер проявления особого положения богатыря Хонгора и богатырки Янгарчы, изучить их действия и поступки, влияющие на ход эпических событий. Методы исследования. При рассмотрении вопроса о статусе Хонгора и Янгарчы, учитывается опыт Б. Н. Путилова относительно дифференциации эпических героев по различным признакам, в т. ч. по их происхождению. Применяются элементы сравнительно-исторического, сравнительно-типологического методов, важные для выявления и изучения «устойчивых значений, стоящих за теми или иными эпизодами, описаниями и стилистическими фигурами фольклорного произведения», в том числе разностадиальных эпосов народов (алтайцев и калмыков, в прошлом – ойратов), имевших тесные исторические и культурные связи на протяжении столетий. Результаты. Установлено, что природа особого статуса Хонгора и Янгарчы – героев одного ряда заключается в их предназначенности, исключительных богатырских способностях, а также в родстве с главным героем. Показано, что архаические мотивы (брат-сестра, старший и младший братья) в алтайском эпосе «Янгар» сохранили мифологическую семантику «первые люди на земле», а в калмыцком героическом эпосе «Джангар», в эпосе более поздней формации, чем алтайский «Янгар», наполнились новым содержанием, приближенным к историческим реалиям. Выводы. Исследование подводит к выводу, что равенство богатыря Хонгора и богатырки Янгарчы, выраженное их богатырскими качествами, их родственными отношениями с главным героем, а также с их возможностью замены главного героя во время его длительного отсутствия, определяют особый статус Хонгора и богатырки Янгарчы в иерархии эпического социума как героев одного ряда.

Проблема соотношения мифа и ритуала ‒ это тот вектор исследования, в который органично вписывается данная статья. Цель статьи ‒ показать посредством анализа нартовских сказаний осетин и гибели героя Батраза и структуры и анализа осетинского обряда «Цоппай» (его разновидности, связанной с ударом молнии в человека/дерево) изоморфность и инвариантность базовой мировоззренческой схемы отношений «небо – человек – земля», реализуемой в них. Применяемые в статье методы ‒ структурно-семантический и сравнительно-исторический. Сравнение конкретных текстов нартовского эпоса осетин и осетинского обряда «Цоппай» указанной выше разновидности в выбранном нами аспекте проведено впервые; результаты исследования могут быть применены при анализе как нартовского эпоса осетин и осетинской обрядности, так и шире эпического творчества и обрядности народов индоевропейского круга и в типологическом или другом планах эпического творчества и обрядности народов мира. Успешно провести сравнительное исследование позволило то, что мы обратились к одним из первых записей нартовского эпоса осетин учениками и последователями В. Ф. Миллера братьями Джантемиром и Гацыром Шанаевыми. В перспективе целесообразно рассмотреть обрядовый контекст шире, в частности рассмотреть обряд «Цоппай» по поводу удара молнии в дерево, что даст полную картину функционирования нартовских сказаний осетин в поле всей духовной культуры осетин. Наблюдаемое сходство в структуре обряда «Цоппай» и сюжете сказания о смерти Батраза, выраженное в использовании числа 4 и его кратных (числовой символизм), а также связь обряда «Цоппай» с Громовержцем Елия/Уацилла, в сочетании с «грозовой» природой Батраза (по Ж. Дюмезилю) и его уподоблением молнии, позволяют выдвинуть следующую гипотезу: Цоппай, Елия и Уацилла – это различные имена одного и того же Громовержца, почитавшегося предками осетин (скифо-сармато-аланами) и современными осетинами в разные исторические периоды.