Статья: ГЛОБАЛИЗАЦИЯ И ПРОБЛЕМЫ СОХРАНЕНИЯ КУЛЬТУРНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ НАЦИОНАЛЬНЫХ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫХ СИСТЕМ (2025)

На протяжении многих веков люди не только мечтали об обществе будущего, но и предпринимали попытки реализовать эти мечты. К их числу с полным правом можно отнести известного немецкого экономиста и прусского политического деятеля второй половины XIX века К. И. Родбертуса-Ягецова, труды и идеи которого в свое время не были оценены по достоинству как его единомышленниками, так и идейными противниками. В советской научной литературе он представлен как один из основоположников прусского «государственного социализма». Его взгляды, в том числе и на общество будущего были подвергнуты критике основателями марксизма и их последователями, что, как ни странно, не мешало изданию произведений К. Родбертуса в Советском Союзе в 30-е годы ХХ века. Однако, это не изменило отношение к К. Родбертусу. Он, по-прежнему, рассматривался марксистской идеологией как идейный враг, померанский помещик, сотрудничавший с германским канцлером О. фон Бисмарком, взгляды которого мешали развитию немецкого революционного рабочего движения, увлекали его на реформистский путь, сеяли иллюзию возможного реформирования буржуазного общества в интересах рабочего класса. Сравнительный анализ подходов К. Маркса и К. Родбертуса к принципиальным вопросам общественного развития указывает на схожесть их взглядов. Достаточно близки их взгляды были по вопросам обнищания рабочего класса в связи с ростом производительности труда и уменьшением доли общественного богатства, идущего на удовлетворение потребностей рабочих, паупризма и причин промышленных кризисов. В целом К. Маркс и К. Родбертус признавали действие «железного закона заработной платы» Ф. Лассаля, причем первый избегал самой этой формулировки. И тот, и другой не видели принципиальной разницы между обществом и государством. И тот, и другой ключевую роль в преобразовании общества отводили государству, в руках которого находится вся земля и капитал, выступали за государственное управление народным хозяйством. Принципиальное различие их воззрений состояло в способе реализации планов по преобразованию общества: К. Маркс выступал за революционный путь изменений в обществе, в то время как К. Родбертус, учитывая собственный опыт и реалии революции 1848 года в Германии и других европейских странах, возлагал свои надежды на реформистскую деятельность канцлера О. фон Бисмарка, который, по его мнению, вслед за объединением Германии возьмется за решение социального вопроса. Взгляды того и другого на дальнейшее развитие немецкого общества содержали немало утопического. Тем не менее, как показала история и последующие тенденции развития буржуазного общества в разных странах, взгляды К. Родбертуса были более реалистичными. К. Родбертус выступал за сокращение рабочего дня, нормирование труда и периодический пересмотр его норм, против эксплуатации в обществе, за свободу личности, политическое и гражданское равноправие людей, охрану женского труда и сокращение рабочего дня для детей, практику назначения фабричных инспекторов и усиления их роли в регулировании производства, реформу налогового законодательства и отмену косвенных налогов на социально-значимые товары, практику коллективных договоров между предпринимателями и профсоюзами и т. д. Ряд предложенных им преобразований общества был реализован не только в рамках социалистического эксперимента в СССР и других социалистических странах, но и в ходе дальнейшего развития буржуазного общества в ХХ веке. Это дает основание по-новому взглянуть на воззрения К. Родбертуса на общество будущего, развенчать возведенные на него необоснованные обвинения его политическими оппонентами, среди утопических взглядов увидеть вполне реалистические черты современного общества.

АЛЕКСАНДР БОГДАНОВ, ФИЛОСОФСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ, ЧЕЛОВЕК КАК ПРОЕКТ, ТЕКТОЛОГИЯ, ОРГАНИЗАЦИЯ ЛИЧНОСТИ, АНТРОПОТЕХНИКА, ПОСТГУМАНИЗМ, ЦИФРОВАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ, ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ СИСТЕМА, САМО-ФОРМИРОВАНИЕ, ПРОЕКТНЫЙ ГУМАНИЗМ, НЕКЛАССИЧЕСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ

Показано, что метафизические системы, относящиеся к разным философским течениям и направлениям, имеют общую структуру, основанием которой является предельная категория, не имеющая определения, но определяющая последующее содержание. Некоторые известные учения, не относящиеся непосредственно к метафизическому философскому жанру, имеют в основании аналогичную метафизическую структуру, например, философия жизни в версии А. Шопенгауэра, диалектический материализм, экзистенциализм, философское содержание буддизма. Она же воспроизводится в научном знании. В основе научной теории находится категория предельной для ее содержания общности, как в естественных, так и гуманитарных науках. Идеальный (идеализированный) объект, как и предельная категория метафизики, отображает нечто, реально не существующее: точечную массу, идеальный газ, тип языка, исторический период и др. Есть основания считать, что принцип построения метафизики носит универсальный характер.

В статье рассматривается проблема философского селф-хелпа. Данная проблема является актуальной в силу того, что этот литературный жанр набирает в настоящее время популярность. Академическое же философское сообщество беспокоится о дискредитации философии как области познания этим жанром, поскольку так уже произошло ранее с менеджментом и психологией. Под философским селф-хелпом мы понимаем симбиоз практик самопомощи и психологии; литературный жанр, в котором, опираясь на философские теории, концепции и категории и используя свой жизненный опыт, автор дает советы читателю о том, как решить насущные проблемы, справиться с жизненными трудностями. У философского селф-хелпа есть свои достоинства и недостатки. Среди его недостатков мы выделяем и описываем поверхностность, популизм, токсичную позитивность и эскапизм. В качестве достоинств мы называем и охарактеризовываем понятность изложения, доступность и терапевтический характер. Так же мы отдельно выделяем личностный характер данного жанра как такого, не относя эту его черту к достоинствам или недостаткам. Говоря о терапевтическом характере селф-хелпа мы отмечаем, что это главная черта такого рода литературы и с ее помощью реализуется утешающая функция философии в современном обществе, что очень важно, потому что таким образом философия может конкурировать в борьбе за умы с научным и религиозным формами познания мира. Говоря о терапевтическом эффекте философского селф-хелпа, мы отмечаем, что реализуется он не только читателем, но и самим автором в процессе работы над произведением. Нами приводятся примеры и цитаты из указанной источниковой базы исследования, подтверждающие данный тезис. В заключении мы делаем вывод о том, что философский селф-хелп является хорошей стартовой базой для начала изучения философии неподготовленным читателем и выражаем уверенность в том, что, начав с философского селф-хелпа, далее он перейдет к более серьезной философской литературе.

В статье раскрывается феномен «цифровой сакральности» в Telegram-сообществах джихадистов, где алгоритмы формируют новую религиозную реальность. Анализируя данные Europol (2023) и применяя концепции М. Хайдеггера и Э. Гуссерля, в статье раскрывается, как платформа превращается в «цифровую мечеть»: боты заменяют богословов, репосты имитируют ритуалы, а бан становится сакральным актом. Особое внимание уделяется трансформации понятий бытия, тела и времени в цифровой среде. В заключении предлагаются меры противодействия радикализации.

Осмысление картины мира всегда актуально, ведь сколько бы мы ни изучали мир, он всегда «другой», меняется под воздействием внешних и внутренних сил. Обращаясь к словам А. Данилова о теоретических работах по изучению картины мира, можно отметить, что все процессы современности нуждаются в философском осмыслении «вчерашнего, сегодняшнего и завтрашнего для всей человеческой цивилизации» [1, с. 5]. Во введении автор обращается к теоретическим основаниям формирования картины мира вследствие прогресса человечества и вслед за многими авторами подчеркивает, что не было в истории человечества постепенной смены одной картины мира на другую - скорее следующая накладывались на предыдущую, поэтому в своей персональной картине мира мы имеем следы и мифологического, и религиозного, и рационального, и научного познания мира. Картина мира человека может формироваться от самой простой обывательской схемы, взгляда, отношения ко всему, что происходит вокруг, до самой сложной научной гипотезы о том, что на формирование картины мира современного человека влияют и техногенные факторы, и научно-техническая революция, и глобальные изменения ноосферы в перспективе. Складывая весь опыт познания мира человеком, мы получаем единую картину. Познание в общем, коллективном смысле представляет собой картины мира, основанные на общих, признаваемых всеми членами общества парадигмах, на которых строится понимание и принятие окружающего мира. Автор сконцентрировал свое внимание на когнитивных началах построения мира человеком, его осмыслении через сигналы мозга, через символы, в которые он эти сигналы преобразует, через язык, в котором отражается мир. При этом человек может выступать и как объект изучения, и как активный субъект, изучающий процессы освоения мира человеком через когнитивные инструменты. От понятия когнитивной картины мира автор переходит к содержательной составляющей когнитивной природы мира, обращаясь к особенностям современной информационной картины мира и отражению в ней новых образов. Рассматривая результаты когнитивного познания мира, такие как моделирование мира мозгом и искусственным интеллектом, автор поднимает вопрос об этике использования искусственного интеллекта. Современное общество - это информационное общество, в котором многие процессы связаны с хранением, переработкой и передачей информации. Жизнедеятельность общества зависит от нормального функционирования информационных процессов и подчинена им. Автор пытается осмыслить и тот факт, что сегодня не только техника лежит в основе прогресса, но и пришло время искусственного интеллекта, который в данный момент воспринимается обществом как некая игра, приспособление, но в перспективе может вытеснить человека и его осознанное поведение из многих сфер деятельности. Резонно поднимается вопрос о том, сможет ли в перспективе человек отстоять свое первенство в интеллектуальном познании мира или эта прерогатива останется за машинными процессами? Автор приходит к мысли, что несмотря на достижения современной науки, особенно в области создания искусственного интеллекта, за человеком и обществом в целом остается право быть «несовершенными», иметь «право на ошибку», которое в конечном счете и делает общество таким многомерным и поликультурным. Отсюда такая богатая палитра культур в мире и совершенно разные идеологические установки, зависящие от множества факторов - страны, истории, традиций, экономической и политической ситуации. В современном мире многие процессы немыслимы без совершенствования технической составляющей процесса передачи информации, но общество не тотально подчинено общему техническому прогрессу. Когнитивная природа современного человека демонстрирует нам и независимость от научно-технического прогресса всецело и невозможность отстройки от нее. Стремление уйти от нового информационного мира сегодня можно воспринять скорее как несвойственное современному человеку состояние.

В статье рассматривается понятие «цифровые ценности» через этимологический анализ его составляющих - «цифра» и «ценность». Исследуется происхождение и развитие значений этих терминов в русском и других языках, выявляется их контекст. Авторы анализируют, как семантическое наполнение слова «цифра» эволюционировало от обозначения числового знака к символу цифровой эпохи, а «ценность» - от материального и экономического измерения к философско-аксиологическому пониманию. На основе полученных данных уточняется дефиниция «цифровых ценностей» через противопоставление традиционным ценностям. Авторы делают вывод о том, что цифровые ценности не являются альтернативой традиционным, а их продолжением и необходимой адаптацией к современному миру, поскольку помогают сохранять, распространять и переосмыслить культурное наследие.

Научный интерес представляет проблема социальной трансформации пассионарности в субъектность. Рассмотрим эту проблему в контексте концептуализации и предметно-энергийного подхода А. Б. Невелева. Пассионарность - это энергийная заряженность на действие. Оплот пассионарности - мощнейшая энергийная насыщенность, фокус, линза, которая собирает все возможные направления деятельности. Пассионарий - это человек, энергийность которого предельно концентрирована за счет того, что предметность сходит максимально «на нет». Пассионарий - это «суперсубъект», потому что он решает фундаментальные исторические задачи. Роль пассионария - обновление культуры. Субъектность - это дитя пассионарности, ее аспект и конкретизация. Пассионарность - генетический источник субъектности, субъектность в возможности, а зрелый реальный субъект - это уже реализованная возможность и конкретизация пассионарности, субъектность в действительности. Философская категория «субъектность» - это промежуточное звено между конкретным целеполаганием и пассионарно-энергийным посылом. Но энергийная пассионарность как направление отличается неопределенностью. Субъектность предметно определенна. Человек изначально потенциально субъектен, потому что он ставит цель и тем самым превращается в субъекта. Целеполагание - закон человеческой деятельности и характеристика субъекта, а человек - целеполагающее существо. В любом случае человек всегда действует по одной схеме: ставит цель, находит средство, направляет его на предмет, получает продукт и результат - конституирующая форма всегда одна. Так из пассионарности неизбежно рождается субъектность, то есть продукт. Субъектность - это инобытие пассионарности. Пассионарность обязательно конкретизируется в таких предметных формах, которые превращают пассионария в целеполагающего субъекта. Концептуальные схемы «герой-пассионарий как субъект» и «героизм как вершина субъектности народа» - это реализация возможности держания духа и устойчивое удержание его энергийно-пассионарных форм.

В статье рассматриваются тенденции трансформации исторической формы общественного сознания в Казахстане в период независимости. Выделяется несколько линий развития исторического сознания. Прежде всего, речь идет о восстановлении «исторической справедливости», заключающейся в объективном рассмотрении «белых пятен» истории Казахстана, а также во введении преподавания данной истории в школах и Вузах. Также в рамках восстановления «исторической справедливости» в период суверенитета проводится ономастическая политика по возвращению географическим объектам, городам и населенным пунктам их исторических названий. При этом, в отличие от многих постсоветских стран, в Казахстане процесс переименований не объявлялся процессом «десоветизации», в стране сохраняется много наименований улиц и населенных пунктов советского периода, что является проявлением уважения к истории своей страны. В то же время период восстановления «исторической справедливости» не обошелся без ошибок и неточностей, которые лишь навредили общему восприятию истории Казахстана. В начальный период независимости делаются попытки поиска своего места в структуре мировой истории и цивилизации, вписывания истории Казахстана в имеющиеся цивилизационные схемы западных мыслителей. К настоящему времени в общественное сознание страны пришло понимание того, что европоцентристские схемы непригодны для исторической картины Казахстана, поэтому необходимо создавать собственную уникальную цивилизационную парадигму, которая бы отвечала государственной политике формирования единой гражданской нации. Далее в статье говорится о переосмыслении колониального и советского периодов истории, которое также проходило в рамках устоявшейся с советского времени формационной методологической парадигмы. Явно выраженная в тот период историческая «однобокость» формировала в общественном сознании стойкое неприятие к дореволюционному периоду истории, который трактовался исключительно как классовый и неверно трактовал структуру казахского народа и его общественное сознание. Происходило формирование неприятия к советскому периоду истории, посредством характеристики последнего исключительно как «тоталитарного». Подобный ненаучный подход апеллировал к эмоциональной стороне общественного восприятия исторического прошлого, исключая диалектичность последнего. В то же время, в период суверенитета не уничтожались памятники советского времени, как, например, памятники Ленину. Участие казахстанцев в Великой Отечественной войне и память о ней, а также празднование Дня Победы 9 мая в общественном сознании современного Казахстана имеют практически сакральное значение. В стране не совершаются попытки переписывания итогов ВОВ, однако сделан поворот к более глубокому изучению и освещению вклада казахстанцев в Победу над фашизмом. Подвиг казахстанских солдат и участников тыла является одним из ключевых элементов консолидации общества, одной из «точек сбора» казахстанской нации. Современная линия развития исторического сознания Казахстана проходит в рамках политики нациестроительства, проводимой Президентом Токаевым. В рамках построения единой нации, основанной на гражданской принадлежности, в Казахстане формируется историческая парадигма, которая бы отвечала полиэтническому обществу страны. Делается попытка академического переосмысления всей истории Казахстана сквозь призму парадигмы «цивилизации Великой Степи», что означает отход от устоявшихся европоцентристских схем. В рамках данного процесса ведется работа по написанию многотомной истории Казахстана, которое должно основываться на методологии, исходящей из культурно-исторического наследия казахского народа. Создание цивилизационной парадигмы исторического сознания Казахстана должно основываться на преемственности казахов от тюркской цивилизации к созданию собственного Казахского ханства, а затем включать все исторические периоды, включая XX век, когда произошло формирование полиэтнической структуры казахстанского общества и современный период национального строительства. Историческое сознание общества должно быть общим для всех граждан страны, вне зависимости от их этнической, культурной или 2025 конфессиональной принадлежности. Это сложная задача, успешное выполнение которой должно оказать существенное влияние на общественное сознание и консолидацию общества в единую гражданскую нацию.

В статье исследуется роль мифов в формировании политической мифологии, рассматриваются основные идеи в структуре функционирования политических мифов, условия существования мифических элементов на примере политических мифов РФ и США. Главной целью исследования является детальный анализ мифических составляющих американского политического мифа и русского политического мифа, условий при которых образовываются, развиваются и исчезают мифологические составляющие современной политической мифологии. В связи с этим в рамках статьи рассматриваются исторические источники формирования американской политической мифологии и российской политической мифологии, базисные установки для функционирования данных мифов в обществе. В качестве ключевых методов исследования использованы сравнительный метод, исторический метод, общенаучные методы анализа и синтеза, индукции и дедукции, принципы научной философии - принцип развития и принцип объективности. В рамках статьи анализируются составляющие политической мифологии, тенденции, общие принципы и условия формирования мифов в разных странах и в разных исторических периодах. Результатом исследования являются анализ американской политической мифологии и российской политической мифологии, предпосылки разрушения американского мифа об исключительности и причина сохранения традиционного мифа в российском обществе. Центральной областью применения результатов является дальнейшее изучение политической мифологии. На основе конкретных политических мифов можно проследить за успешной реализацией задач политики через архаичные структуры и разобрать причины разрушения политических мифологии при несоответствии содержания конкретным условиям. Выводами исследования являются составление структурных характеристик политических мифов, среди которых стоит выделить историчность и ориентированность на архаические сюжеты. Политический миф предназначен для конкретной аудитории и выполняет свои цели в определённой социокультурной среде. Миф для политики становится инструментом для укрепления власти, однако если образ политика отходит от архаичного образа защитника или меняются основы общества, где миф функционировал, закономерно миф начинает разрушаться, вплоть до полного исчезновения.

При обсуждении комплекса проблем современного состояния мироустройства и его перспектив в публичном дискурсе, текстах научных работ, официальных документах используются термины «многополярность» и «полицентричность». Они не являются тождественными по значению: каждый связан с ключевым в концептуальном смысле понятием полюса или центра. Выделение центров предполагает их множественность и различие; выделение полюсов - отношение контрарности, оппозиционности по четко определенным сопоставимым критериям. В дискуссиях политиков, экспертов, аналитиков, ученых центры как акторы в реальной системе мироустройства определяются как центры силы; центры экономического, политического развития или влияния; центры притяжения. В философско-культурологической перспективе полицентричность мира может быть интерпретирована как разнообразие и взаимосвязь центров культурного притяжения. Эти центры, являясь средоточием уникального культурного потенциала, выступают центрами силы. Они создают силовые поля за счет привлекательности их культурного кода для иных участников в системе отношений. Силовые поля культуры следует рассматривать как значимый интегрирующий фактор формирования нового миропорядка. Лидерство этих центров не предполагает гегемонии. Оно основано на способности выразить в культурных средствах (знаках, понятиях, концептах и пр.) значимые для многих ценности и смыслы наиболее адекватным способом. Между этими центрами и их силовыми полями возникает своеобразная ось мирового культурного взаимодействия. Одним из наиболее сложных является вопрос о принципах и основаниях нового мироустройства, взаимодействия всех акторов полицентричного мира. В политологическом дискурсе указываются принципы справедливости, неделимой безопасности, добросовестной конкуренции и др. Принципы в качестве основоположений в теоретическом и практическом смыслах могут быть обозначены, исходя из предельного общего основания как исходной установки. В философско-культурологическом смысле в качестве предельного основания особое значение имеет концепт любви, обладающий интегрирующей способностью. Весомый вклад в его разработку внес П. А. Сорокин, исследования которого посвящены поиску позитивных сил человечества, необходимых для мирного устройства жизни и упрочения мира. Мыслитель исследовал феномен альтруистической любви и создал новую область научного знания - амитологию (науку о любви, искусство по культивированию дружбы, взаимопомощи) с целью внедрения на практике бескорыстных межчеловеческих отношений как позитивных и ценных, необходимых для мирного сосуществования всех на одной планете Земля. Согласно концепции амитологии П. А. Сорокина, в условиях полицентричного мира силой, притягивающей и стягивающей разные центры, может выступать альтруистическая любовь. Она является формой бесконфликтного взаимодействия и сотрудничества на основе доброй воли и согласия, без чего невозможно обеспечить устойчиво безопасное существование и конструктивное развитие человечества в настоящем и в перспективе. Такая любовь - основание установления и воспроизводства интегрального порядка как оптимального. Концепцию амитологии П. А. Сорокина можно рассматривать в качестве способа эффективного созидательного, конструктивного устройства полицентричного мира, который обеспечивает конструктивное со-развитие разных центров, баланс сил, тем самым - глобальную безопасность.

В данной статье рассматриваются причины и риски сжатия курса «философия» в высшей школе. В отличие от традиционного подхода к проблеме акцент сделан не на трансформации содержания дисциплины, не на количестве выделяемых зачетных единиц, а на причинах вытеснения философского знания в учебных планах. В частности, особо указано, что, когда Благо начинает устойчиво ассоциироваться исключительно с благосостоянием, философия попадает в разряд анахронизмов. Отсюда в анализе современных теоретических исследований особенностей включения философии в образовательный процесс обосновано, что общим основанием споров вокруг философии является острый аксиологический кризис. Проанализированы два аспекта проблемы: место философии в формировании рефлексивных практик человека и сложность корреляции философского знания с цифровыми технологиями. Доказательно раскрыто, что негативные явления образовательного процесса высшей школы преодолимы только в универсализации принципа погружения в вопрошающее Бытие на всех стадиях обучения. Особое внимание уделено взаимосвязи философии и цифры. Главным риском определён разрыв академизма и визуальности в преподавании философии. Показаны возможности философии в формировании навыка осмысления всех форм коммуникации. Одновременно прослежены возможности новой среды для самого курса философии.

В основание учебного курса философии, как представляется, уместно положить логику первой главы «Капитала» К. Маркса. В ней присутствует диалектика материального и идеального, диалектика предметного и энергийного бытия. Эти категории даны в динамике восхождения, как исследование, и в динамике нисхождения, как изложение. Четыре ступени исследования в «Форме стоимости» есть процесс абстрагирования от относящихся и от отношений разного порядка конкретности. Философски образующийся человек проходит при этом четыре ступени социальной и персональной предметной идентичности. Это позволяет становящемуся исследователю осмыслить свое Я как генезис по ступеням единичности, особенности, общности и всеобщности. Параллельный логическому становлению исторический политэкономический процесс демонстрирует не случайно вырванные из контекста примеры, а последовательное становление сущности человека по разным порядкам универсальности, разным порядкам сущности. Логика абстрактного и конкретного в учебном курсе по философии заканчивает исследование реальности и идентичность обучающегося предельно абстрактными категориями, чтобы пуститься в обратный путь: от предельно абстрактного к мысленно конкретному. При этом исследование сменяется фазой изложения, мыслительного и практического конструирования. Изложение объективно фундировано исследованием, что ограничивает произвольность субъективного воображения при изложении. В целом, в основании философского образования предлагается положить тройственную структуру, обусловленную исследованием, изложением и творческим воображением, которое продуцирует варианты философских миров с опорой на примеры из истории философии.