Статья: ТИПОЛОГИЯ ЗОН ТЯГОТЕНИЯ ПРИГОРОДНЫХ СТАНЦИЙ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО УЗЛА (2024)

Исследование посвящено проблематике хроногеографии - недооцененной в отечественной науке области научного знания, результаты исследований которой приобрели обоснованный интерес для анализа самых различных социальных и экономических процессов и явлений. Зародившаяся на Западе в форме теории в поведенческой географии, хроногеография со временем приобрела междисциплинарное содержание, отражая разнотипные пространственные и временные процессы и события в социальной, экономической, экологической и других сферах. Хроногеографический подход способствует усилению и ускорению междисциплинарного взаимодействия общественной географии с социологическими, экономическими и другими отраслями знания. Как один из векторов развития социально-экономической географии, хроногеография переживает революционный скачок в исследовательских возможностях в связи с высокой степенью разнообразия информации о пространственном поведении человека, а также возможности анализировать и интерпретировать как «традиционную информацию», так и онлайн геолокационные и атрибутивные большие данные. В процессе исследования соотнесены понятия «мобильность», «городская социосреда», «ойкумена», выделены факторы, определяющие индивидуальную мобильность, описаны обобщенные типичные модели индивидуального пространственного поведения (мобильности), предложен ряд показателей для «измерения» уровня индивидуальной мобильности, определены прикладные векторы развития современной хроногеографии.

Историко-географическое районирование территорий входит в число ключевых задач исторической географии. Целью исследования является выделение критериев историко-географического районирования и обоснование схемы историко-географических районов Севера Западной Сибири на регионально-топологическом уровне. Работа опирается на археологические, исторические, литературные и картографические источники, материалы научно-исследовательских институтов и результаты маршрутных историко-географических и археолого-этнографических исследований. Представлен авторский вариант схемы историко-географического районирования Севера Западной Сибири на регионально-топологическом уровне. При осуществлении историко-географического районирования применялись как традиционные методы районирования, так и нестандартные методические приёмы (методы «наложения», «ведущего признака» и «плавающих признаков»). В результате исследования разработана иерархия историко-географических таксонов с учётом региональных особенностей территории. На основе ландшафтных, этнокультурных, историко-географических особенностей территории проведена идентификация историко-географических таксонов на уровне провинций, округов, районов и ареалов. Даны состав и краткое описание выделенных историко-географических провинций. Осуществлённое историко-географическое районирование Севера Западной Сибири может быть востребовано как в познавательных и образовательных целях, так и в качестве информационной основы для разработки административными органами стратегии социально-экономического развития регионов.

На основе анализа 35 старинных географических карт середины XII - начала XX вв., отражающих ключевые хронологические периоды (эпохи Античности, Средневековья, Возрождения, Раннего Нового времени, Просвещения, Позднего Нового времени), в сопоставлении с современными, изучении эволюции топонимической системы Северо-Восточного Причерноморья решена важная научно-исследовательская задача - локализация выявленных топонимов. Системная привязка топонимов к конкретным географическим объектам вместе с определением соответствия ряда старинных географических названий некоторым существующим крупным населённым и другим пунктам обнаруживает определённые междисциплинарные противоречия. В частности, сведения многочисленных картографических источников не подтверждают принятые в археологическом сообществе локализации некоторых памятников. Хронологическое структурирование разновременных карт, сопоставление их содержания, историко-лингвистическая систематизация и анализ географических названий, определение соответствия географическим объектам конкретных историко-географических ландшафтов (микрорегионов) демонстрируют надёжность методики, позволяя произвести локализацию топонимов, выявленных в процессе изучения богатого картографического наследия, с большей достоверностью.

Исторический процесс на территории Северо-Запада России отличается сложностью и многогранностью. На протяжении веков в данном регионе происходили разнообразные исторические события, менялись политические и административные границы, основывались города, прокладывались новые и приходили в упадок старые пути сообщения, развивалась промышленность и торговля. Все эти изменения были взаимосвязаны и взаимно обусловлены, что выявляет необходимость комплексного рассмотрения всех перечисленных явлений. Особое значение при этом приобретает учёт пространственного расположения различных географических объектов и явлений, т. к. он позволяет понять, почему их взаимодействие протекало именно так, а не иначе. Однако для понимания пространственных связей необходимы карты, и притом комплексные, показывающие одновременно объекты и явления разных типов. В статье рассматриваются вопросы отображения исторического развития Северо-Запада России на комплексных историко-географических картах, охватывающих период с V-VI вв. н. э. по начало XXI в. Приводится обзор источников, использованных при составлении карт. Анализируются проблемы, возникшие при картографировании объектов различных типов, и указываются пути их решения. Также приводится периодизация исторического процесса на территории Северо-Запада, разработанная при создании карт.

В концепции экстрактивизма описываются социальные процессы, когда наименее защищённые социальные группы общества протестуют против деятельности компаний в процессе добычи ресурсов. Во многих странах сырьевая экономика является преобладающей, и на территории, где происходит добыча ресурсов, противопоставляются доминирующее общество и коренное население. В Кингисеппском районе Ленинградской области коренным населением являются народы финно-угорской языковой группы (водь и ижора), основным занятием которых в прошлом было рыболовство. Целью исследования является рассмотрение конфликта жителей Усть-Лужского сельского поселения c портом Усть-Луга с точки зрения концепции экстрактивизма. Начиная с XIX в., традиционное хозяйство претерпело значительные изменения, но вплоть до строительства порта в Усть-Луге в 1990-е гг. местное население продолжало работать на консервном заводе. После строительства угольного и нефтеналивного терминалов консервный завод был закрыт, а на терминалах стали работать мигранты из других регионов. В статье представлены рекомендации по проведению компанией «Усть-Луга» специальной политики, включающей улучшение инфраструктуры посёлков, финансирование туристской деятельности, в т. ч. связанной с музеями водской и ижорской культуры, проведение мероприятий по сохранению исторического и природного наследия территории.

В настоящее время наблюдается интерес к анализу этнодемографической ситуации в странах Центральной Азии. Менее изучены этнодемографические процессы в этом макрорегионе в позднесоветский период. Целью исследования является оценка изменения неоднородности структуры населения по двум крупным метаэтническим группам (коренное и некоренное население) в регионах Центральной Азии в межпереписные периоды с 1970 по 1979 гг. и с 1979 по 1989 гг. На основе величины модифицированного индекса метаэтнической неоднородности были выделены: гомогенные в метаэтническом плане территории с доминированием коренного населения (на юге макрорегиона); неярко и ярко выраженные контактные зоны (в южной части Центральной Азии с перевесом коренного населения, в северной - с перевесом некоренного населения); наиболее ярко выраженные контактные зоны (пояс областей, разделяющий контрастные в метаэтническом плане северную и южную части макрорегиона). В период с 1970 по 1979 гг. в южной части Центральной Азии преобладало растворение контактных зон в пользу коренного населения, в северной части росла метаэтническая контактность по мере увеличения доли коренных народов. С 1979 по 1989 гг. на юго-востоке макрорегиона обозначился крупный массив гомогенных в метаэтническом плане территорий, в средней части увеличилось количество регионов, перешедших к растворению контактных зон в пользу коренного населения. К 1989 г. осталось лишь несколько областей на севере Казахстана, где сохранялся перевес в пользу некоренного населения.

В статье рассматриваются пространственные аспекты этнической гетерогенности населения Белоруссии на уровне административных районов по данным переписей населения 2009 и 2019 гг. Рассчитаны индексы этнической мозаичности, индексы белорусско-русской и белорусско-польской контактности для всего населения, а также отдельно для городского и сельского населения. Динамика индекса этнической мозаичности в период между переписями показывает уменьшение разброса значений по районам - увеличение его значения в районах с низкой величиной показателя и уменьшение значения в районах с высокой величиной. В районах, где вторыми по численности являются русские, этническая мозаичность городского населения ниже, чем сельского, и уменьшается более быстрыми темпами, чем в районах, где вторым по численности этносом являются поляки. Расчёт индекса этнический мозаичности отдельно для возрастных групп показал, что он повсеместно последовательно снижается от возраста старше трудоспособного к возрасту моложе трудоспособного. Сравнение рассчитанных для этих же возрастов индексов этнической контактности показало, что индекс белорусско-русской контактности снижается особенно интенсивно, индекс же белорусско-польской контактности снижается очень невысокими темпами, а в ряде районов повышается. Снижение рассматриваемых индексов связано в первую очередь с ассимиляционными процессами - сменой этнической идентичности, характерной в большей степени для русских, в меньшей - для поляков. Оценка величины пространственной автокорреляции долей белорусов, русских, поляков и украинцев позволила выделить пространственные кластеры районов с относительно высокими и относительно низкими их значениями.

Латвия является поликонфессиональной страной. В ней полноценно представлены все три основные направления христианства: протестантизм, католичество и православие. Восточная часть Латвии (Латгалия) издавна служила местом проживания старообрядцев и приверженцев иудаизма. Данные религиозные группы населения в совокупности составляют конфессиональное пространство Латвии. Целью исследования является выделение основных элементов территориальной структуры конфессионального пространства на территории Латвии по итогам переписи населения 1897 г. и анализ их динамики до 1920 г. Для достижения цели используются статический и картографический методы исследования. Новизна исследования связана с применением оригинальных методик для анализа динамики территориальной структуры конфессионального пространства. В результате исследования были выделены три основные элемента территориальной структуры конфессионального пространства Латвии в конце XIX - начале XX вв.: 1) моноконфессиональные территории (с доминированием лютеранского населения) на севере Видземе, востоке Курземе и западе Селии; 2) неярко выраженные конфессиональные контактные зоны (с преобладанием лютеранского населения и заметной долей католиков и православных), охватывающие юг Видземе, запад Курземе и восток Селии; 3) ярко выраженную конфессиональную контактную зону - Латгалию (с перевесом католиков, но с заметной долей православных, старообрядцев и иудеев).

В настоящее время детально изучена этническая структура населения Прибалтики на основе данных переписи населения 1897 г. Кроме того, в ряде исследований затрагиваются вопросы динамики национального состава населения региона в конце XIX - начале ХХ вв. Однако территориальные особенности этнической динамики в данный период остаются слабо изученными. Целью исследования является оценка изменений в структуре этнического пространства в современных границах Эстонии, Латвии и Литвы с конца XIX в. до начала 1920-х гг. Научная новизна исследования связана с апробацией на территории Прибалтики методики, опирающейся на динамику индекса этнической мозаичности и удельного веса наиболее многочисленных этнических групп. В связи с изменениями административно-территориального деления Прибалтики в обозначенный временной интервал сдвиги в территориальной структуре этнического пространства оценивались на уровне выделенных в работе историко-этнокультурных районов. За период исследования в этнической структуре населения Прибалтики выросла доля литовцев, эстонцев и поляков, немного уменьшилась доля латышей и немцев, и более заметно сократилась доля евреев, русских и белорусов. Наиболее значительное увеличение доли коренного населения характеризовало западную часть Прибалтики, что способствовало расширению здесь массива моноэтничных территорий. Но на восточных окраинах региона повысилась этническая мозаичность вследствие роста доли русского населения (на севере и востоке Эстонии) и поляков (на востоке Латвии). В то же время в Виленском крае, где доля поляков превысила половину населения, началось снижение этнической мозаичности