статье на основе проведенных экспертных интервью рассматриваются условия формирования в международной системе группы великих держав, бросающих вызов гегемону. Полученные результаты показывают, что переход к полицентричному миропорядку осуществляется за счет действий государств-оппонентов, которые апеллируют к ценностям, некогда продвигаемым Западом: равенству, недискриминации, праву на самоопределение, а также к институтам, изначально созданным для их поддержки. Эти действия направлены на ослабление позиций США и продвижение новой модели принятия решений в полицентричном мире. Соединенные Штаты предстают в образе мамонта - реликта прежнего миропорядка, основанного на принуждении. Как следствие и в духе нормативно-конструктивисткой логики, Вашингтон более не способен эффективно выполнять функции мирного посредника и архитектора постконфликтных договоренностей на своих условиях - ключевые для гаранта международного порядка. Помимо координации собственных усилий по вытеснению гегемона, великие державы заручаются поддержкой со стороны восходящих держав среднего уровня, заинтересованных в становлении Китая и России в качестве противовеса американскому гегемонизму, выразителей глобального большинства и региональных экономических лидеров.
Идентификаторы и классификаторы
- SCI
- Экономика
Авторы демонстрируют, что в международной системе появилась группа растущих держав, в равной степени стремящихся бросить вызов лидеру-гегемону. Результаты исследования выявляют ряд факторов, способствующих продолжающемуся переходу к многополярному мировому порядку. Во-первых, ценности равенства, недискриминации, самоопределения и институты, созданные для их поддержания, в частности самими западными державами, вдохновили другие державы критиковать поведение США на мировой арене и требовать, чтобы верховенство закона применялось не только в собственных интересах гегемона. Во-вторых, поведение США на мировой арене нанесло ущерб их репутации внутри страны, что привело к внутреннему сомнению в том, следует ли им проводить политику сокращения расходов, а также за рубежом, что привело к оспариванию их роли в качестве международного посредника в установлении мира.
Если у вас возникли вопросы или появились предложения по содержанию статьи, пожалуйста, направляйте их в рамках данной темы.
Список литературы
1. Балацкий, Е.В. (2024). Американская модель глобального доминирования. // Terra Economicus 22(2), 96-113. EDN: CNCBIA
Balatsky, E. (2024). The American model of global dominance. Terra Economicus 22(2), 96-113 (in Russian). DOI: 10.18522/2073-6606-2024-22-2-96-113 EDN: CNCBIA
2. Баталов, Э.Я. (2001). Новая эпоха - новый мир. // Свободная мысль-ХХI (1), 4-13.
Batalov, E. (2001). A new era - A new world. Svobodnaya Mysl’ (Free Thought) (1), 4-13 (in Russian).
3. Баталов, Э.Я. (2005). Мировое развитие и мировой порядок. М.: РОССПЭН. EDN: QPBOZN
Batalov, E. (2005). World Development and World Order. Moscow: ROSSPEN Publ. (in Russian).
4. Богатуров А. (2006). Лидерство и децентрализация в международной системе. // Международные процессы 4(3), 5-15. EDN: PXANXZ
Bogaturov, A. (2006). Leadership and decentralization in the international system. Mezhdunarodnye protsessy (International Trends) 4(3), 5-15 (in Russian). EDN: PXANXZ
5. Воскресенский А. (2019). Реализация “китайской мечты” в период “эпохи Си Цзиньпина”: что ожидать России? // Мировая экономика и международные отношения 63(10), 5-16. EDN: BHFLFW
Voskressensky, A. (2019). Implementing the “Chinese dream” in the “Xi Jinping era”. What Russia should expect. World Economy and International Relations 63(10), 5-16 (in Russian). DOI: 10.20542/0131-2227-2019-63-10-5-16 EDN: BHFLFW
6. Barnett, M., Duvall, R. (2005). Power in international politics. // International Organization 59(1), 39-75. DOI: 10.1017/S0020818305050010
7. Baykov, A., Bolgova, I. (2023).International Relations in the Post-Soviet Space. // In: Polycentric World Order in the Making (pp. 573-600). Singapore: Springer Nature Singapore.
8. Brooks, S., Wohlforth, W. (2023). The myth of multipolarity: American power’s staying power. // Foreign Affairs 102, 76-91.
9. Brooks, S., Ikenberry, G., Wohlforth, W. (2012). Don’t come home, America: The case against retrenchment. // International Security 37(3), 7-51. DOI: 10.1162/ISEC_a_00107
10. Brown, C. (2004). Do great powers have great responsibilities? Great powers and moral agency. // Global Society 18(1), 5-19.
11. Caverley, J., Dombrowski, P. (2020). Too important to be left to the admirals: The need to study maritime great-power competition. // Security Studies 29(4), 579-600. DOI: 10.1080/09636412.2020.1811448 EDN: XLQGGW
12. Colby, E., Mitchell, A. (2020). The age of great-power competition: How the Trump administration refashioned American strategy. // Foreign Affairs 99.
13. Crowley-Vigneau, A., le Saux, F. (2021). Language and statecraft: An old tool for new goals? // International Trends 19(1), 120-138. DOI: 10.17994/IT.2021.19.1.64.9 EDN: EUJMRZ
14. Crowley-Vigneau, A., Baykov, A., Gao, A. (2024). Diplomats on BRICS: Drawbacks and benefits of cooperation without integration. // Terra Economicus 22(2), 124-137. DOI: 10.18522/2073-6606-2024-22-2-124-137 EDN: DXLMQN
15. DiCicco, J., Onea, T. (2023). Great-power competition. // Oxford Research Encyclopedia of International Studies. https://oxfordre.com/internationalstudies/view/ (accessed on November 17, 2023). DOI: 10.1093/acrefore/9780190846626.001.0001/acrefore-9780190846626-e-756
16. Foot, R. (2020). China’s rise and US hegemony: Renegotiating hegemonic order in East Asia? // International Politics 57(2), 150-165. DOI: 10.1057/s41311-019-00189-5 EDN: ZZKSNL
17. Gilpin, R. (1981). The nature of international political change. // In: War and Change in World Politics (pp. 9-49). Cambridge: Cambridge University Press.
18. Gilpin, R. (2015). Hegemonic war and international change. // In: Betis, R. (ed.) Conflict After the Cold War (pp. 117-129). London, N.Y.: Routledge.
19. Israel, J., Evans, R. (1995). The Dutch Republic: Its Rise, Greatness, and Fall, 1477-1806. Oxford: Clarendon Press.
20. Istomin, I. (2022). How not to interfere in another country’s domestic politics. // International Affairs 98(5), 1677-1694. DOI: 10.1093/ia/iiac191 EDN: BEARSK
21. Istomin, I. (2023). Evolution of the international security landscape in the midst of great power rivalry. // In: Shakleina, T., Baykov, A. (eds.) Polycentric World Order in the Making (pp. 77-102). Singapore: Springer Nature Singapore.
22. Kapstein, E., Mastanduno, M. (eds.) (1999). Unipolar Politics: Realism and State Strategy after the Cold War (pp. 26-68). N.Y.: Columbia University Press.
23. Kastner, J., Wohlforth, W. (2021). A measure short of war. // Foreign Affairs 100(4), 118-131.
24. Kim, M. (2019). A real driver of US-China trade conflict: The Sino-US competition for global hegemony and its implications for the future. // International Trade, Politics and Development 3(1), 30-40. DOI: 10.1108/ITPD-02-2019-003
25. Klein, J., Goertz, G., Diehl, P. (2008). The peace scale: Conceptualizing and operationalizing non-rivalry and peace. // Conflict Management and Peace Science 25(1), 67-80. DOI: 10.1080/07388940701860466
26. Kline, G. (1994). Reflections on the immaterial conditions of development. // Journal of Third World Studies 11(2), 151-163. EDN: HJAPUX
27. Layne, C. (2006). The unipolar illusion revisited: The coming end of the United States’ unipolar moment. // International Security 31(2), 7-41. DOI: 10.1162/isec.2006.31.2.7
28. Lebow, R. (2009). A Cultural Theory of International Relations. Cambridge: Cambridge University Press.
29. Lemke, D., Reed, W. (2001). War and rivalry among great powers. // American Journal of Political Science 45(2), 457-469. DOI: 10.2307/2669352
30. Levy, J. (1981). Alliance formation and war behavior: An analysis of the great powers, 1495-1975. // Journal of Conflict Resolution 25(4), 581-613. DOI: 10.1177/002200278102500402
31. Levy, J. (2014). War in the modern great power system: 1495-1975. Lexington: University Press of Kentucky.
32. Luard, E. (1992). A system of great power consultation. // In: Luard, E. (ed.) Basic Texts in International Relations: The Evolution of Ideas about International Society (pp. 424-438). London: Palgrave Macmillan UK.
33. Mearsheimer, J. (2001). The Tragedy of Great Power Politics. N.Y.: W.W. Norton.
34. Mearsheimer, J. (2006). China’s unpeaceful rise. // Current History 105(690), 160-162.
35. Mearsheimer, J. (2021). The inevitable rivalry: America, China, and the tragedy of great-power politics. // Foreign Affairs 100(6), 48-58.
36. Morgenthau, H. (1948). Politics among Nations. The Struggle for Power and Peace. N.Y.: Knopf.
37. Murray, M. (2018). The Struggle for Recognition in International Relations: Status, Revisionism, and Rising Powers. Oxford: Oxford University Press.
38. O’Neill, B. (2006). Nuclear weapons and national prestige. // Cowles Foundation discussion paper no. 1560. https://ssrn.com/abstract=887333 (accessed on November 17, 2023).
39. Oppenheim, L. (1912).International Law. New York: Longmans, Green and Co.
40. Organski, A., Kugler, J. (1980). The War Ledger. Chicago: University of Chicago Press.
41. Porter, P. (2019). Advice for a dark age: Managing great power competition. // The Washington Quarterly 42(1), 7-25. DOI: 10.1080/0163660X.2019.1590079
42. Powell, R. (1991). Absolute and relative gains in international relations theory. // American Political Science Review 85(4), 1303-1320. DOI: 10.2307/1963947
43. Robertson, J. (2017). Middle-power definitions: confusion reigns supreme. // Australian Journal of International Affairs 71(4), 355-370. DOI: 10.1080/10357718.2017.1293608
44. Schmidt, B. (2004). Realism as tragedy. // Review of International Studies 30(3), 427-441. DOI: 10.1017/S0260210504006151 EDN: HBFJMP
45. Schroeder, P. (1994). The Transformation of European Politics, 1763-1848. Oxford: Oxford University Press.
46. Schroeder, P., (2004). The nineteenth century system: Balance of power or political equilibrium? // In: Schroeder, P., Wetzel, D., Jervis, R., Levy, J. (eds.) Systems, Stability, and Statecraft: Essays on the International History of Modern Europe (pp. 223-241). Basingstoke: Palgrave Macmillan.
47. Shakleina, T. (2023). The global order in the twenty-first century: Consolidating polycentricity. // In: Shakleina, T., Baykov, A. (eds.) Polycentric World Order in the Making (pp. 13-40). Singapore: Springer Nature Singapore.
48. She, G. (2021). Asymmetric competition on a new battleground? Middle Eastern perspectives on Sino-US rivalry. // The Chinese Journal of International Politics 14(2), 289-320. DOI: 10.1093/cjip/poab003 EDN: TLEVBU
49. Thompson, W. (ed.) (1999). Great Power Rivalries. Columbia: University of South Carolina Press.
50. Waltz, K. (1993). The emerging structure of international politics. // International Security 18(2), 44-79. EDN: HIGJTF
Выпуск
Другие статьи выпуска
В статье анализируется процикличность долга частных экономических агентов Великобритании - нефинансовых и финансовых корпораций, а также домохозяйств - за период с 1987 по 2023 гг. Теоретическое объяснение данного феномена может быть найдено как в концепции финансового акселератора, так и гипотезе финансовой нестабильности. Для эмпирического обоснования существования процикличности долга анализируются данные по шести коэффициентам задолженности, ВВП и ключевой ставке, при этом используются методы коинтеграции. Основной результат анализа заключается в подтверждении гипотезы о положительной связи между динамикой ВВП и уровнем долга, что свидетельствует о синхронности долговых и деловых циклов. При этом коэффициенты долговой нагрузки продемонстрировали различную интенсивность реакции на макроэкономические шоки. Финансовые корпорации, в силу своей зависимости от краткосрочного рефинансирования, проявили более высокую волатильность по сравнению с нефинансовым сектором. Фазы экономического подъема сопровождаются активным наращиванием заимствований, тогда как в периоды спадов сокращение кредитования усугубляет рецессионные тенденции. Высокая скорость коррекции при движении к равновесию, выявленная в моделях коррекции ошибок, указывает на адаптивность системы. Значимость исследования для России - в том, что наши выводы позволяют сформулировать критерии анализа процикличности долга для российской экономики и обосновать подходящий комплекс мер денежно-кредитной политики для финансовой стабилизации в случае наличия такой процикличности. Статья призвана заполнить исследовательский пробел: как в русскоязычной, так и в англоязычной литературе феномен процикличности долга является редкой темой в эмпирических исследованиях.
В статье проведен анализ макроэкономических показателей Японии с применением концепции связных данных. Результат дает основания утверждать, что реальный ВВП Японии значительно ниже заявляемого в официальной статистике. Использованы макроэкономические данные из открытых источников, межотраслевые и энергетические балансы. Применение к ним концепции связных данных позволяет организовать их как своего рода «блокчейн». Это дает возможность производить взаимную проверку данных, диагностировать ошибки, предлагать гипотезы их исправления и в конечном итоге быть более уверенным в полученных результатах. Представлены свидетельства исправления официальной статистики задним числом, предложены исправленные оценки текущего уровня ВВП. Показано также, что наблюдаемое в официальной статистике снижение электроемкости ВВП почти полностью объясняется факторами неправильного отражения инфляции, а не ростом энергоэффективности.
Слабая изученность информационного аспекта деятельности Советского государства и отсутствие его сравнительных сопоставлений с практикой деятельности других государств являются источником многочисленных мифов. Эти мифы ложно отождествляют советскую практику секретности с тоталитаризмом и авторитаризмом, игнорируя при этом внешние враждебные условия, в которых существовал СССР длительный период своей истории. Принимая во внимание тотальный характер современных войн и необходимость мобилизации всех ресурсов государства, общества и экономики, Советский Союз, с одной стороны, прикладывал колоссальные усилия для изучения военно-промышленного потенциала страны и возможностей его эффективного использования. С другой стороны, создавал систему секретности, препятствующей внешней оценке советского военно-промышленного потенциала и создающей во враждебных государствах ситуацию неопределенности. Наиболее открытым и информационно насыщенным периодом всей советской истории был период с момента окончания Гражданской войны до середины 1930-х гг. Самым закрытым информационным периодом стал предвоенный период со второй половины 1930-х гг. и до конца 1950-х гг. Создание ядерной бомбы и средств доставки позволило СССР выйти из затянувшегося военно-мобилизационного состояния, однако реальность холодной войны так и не позволила СССР вплоть до своего распада вернуться к раннесоветскому уровню государственной публичности. Секретность и информационная закрытость в предвоенный и военный период являются в мировой истории стандартной практикой, направленной на защиту государства, независимо от его идеологии, государственного строя, системы управления. Отрицание этого факта и, как следствие, ценности советского наследия, предопределило ошибки государственной информационно-статистической политики в ходе подготовки и проведения специальной военной операции на Украине.
На материале Комплексной программы научно-технического прогресса (КП НТП) рассмотрен опыт научно-технологического прогнозирования и стратегического планирования 1970-х и 1980-х гг., показана его практическая ценность для современной России. Выявлены особенности, достоинства и недостатки КП НТП. КП НТП - это опыт самостоятельного стратегического прогнозирования и планирования научно-технологического развития суверенной страны, основанного на научном понимании поступательного развития национальной науки с учетом мировых тенденций и реальных потребностей страны. КП НТП - это опыт глубокой научной работы, выполняемой тысячами ученых в сотнях организаций. КП НТП - это тщательно выверенный, ресурсно обеспеченный проект технологической модернизации страны, ее перехода из одного технологического состояния в другое. КП НТП - это механизм реальной востребованности науки, вовлечения национального научно-технологического потенциала в технологическую модернизацию страны. В то же время КП НТП - это жесткая встроенность научно-технологического прогноза в директивное административное управление, отгороженность от общества с помощью грифа «Для служебного пользования» (ДСП) на всех стадиях прогноза - от подготовки до использования.
Переход от глобализации к геоэкономической фрагментации - политически мотивированному процессу разделения мировой экономики на конкурирующие группы стран и регионов - повышает значение национального технологического суверенитета, открывает новые возможности и формирует новые риски его обеспечения. Для усиления положительных и компенсации отрицательных эффектов геоэкономической фрагментации в сфере технологического суверенитета могут быть использованы налоговые методы. В статье раскрыты основания их применения, связанные с необходимостью решения проблем жизненного цикла технологий, формирования полюсов роста и поддержки развития технологических экосистем. С опорой на результаты выполненного анализа обоснованы направления политики налогового стимулирования технологического суверенитета России в условиях геоэкономической фрагментации: (1) структурные сдвиги в налоговом стимулировании технологического развития с упором на средние и поздние стадии (роста, диффузии и зрелости) жизненного цикла критических технологий, а также на налоговое содействие своевременному управляемому выводу с рынка технологий устаревших и неудачных; (2) формирование лучшей институциональной среды для функционирования экосистем технологического развития за счет реализации права на риск технологических инноваторов и наказания рентоориентированного поведения (институционализации налогов на сверхприбыль организаций); (3) разработка, настройка и наладка новых налоговых инструментов содействия безопасности цепочек поставок, обеспечения суверенитета данных, защиты конфиденциальности, формирования межгосударственных технологических альянсов с дружественными странами в рамках «регуляторных песочниц» особых экономических зон. Особенностью предлагаемого подхода к государственному регулированию процессов технологического развития является проведение налоговой политики, ориентированной не на получение немедленных экономических результатов или достижение целевых показателей бюджетной эффективности, а на показатели результативности и выполнение миссии по обеспечению национального технологического суверенитета.
Предмет нашего исследования - отношение российских экономистов к финансизации домашних хозяйств через потребительское кредитование. Актуальность темы определяется растущим вовлечением домашних хозяйств в долговые отношения с банками. Нас волнует такой аспект, как влияние научного дискурса на восприятие обществом потребительского кредитования и возникающей вследствие него долговой зависимости граждан. Целью работы стало выявление смысловых коннотаций в работах отечественных экономистов, касающихся потребительского кредитования и жизни в долг. Выборка образцов научного дискурса включила 106 текстов, опубликованных с 1998 по 2024 гг. в журналах из базы РИНЦ. Метод - дискурсивный социологический анализ. Выявленную нами направленность большинства этих статей мы интерпретируем как апологетику потребительского кредитования. Отмечается идеологическая не-нейтральность статей по экономике и финансам на данную тему: исследовательские работы российских ученых-экономистов развивают и продвигают идеи кредитной экспансии банков в секторе домашних хозяйств, и в этом отношении экономисты на стороне заимодавцев, владельцев ссудного капитала, финансового капитала, а не заемщиков. Это отличает тексты экономистов от риторики других обществоведов, которые уделяют больше внимания негативным общественным проявлениям и последствиям долговой зависимости от банков и привычки жить в долг. Статья вносит вклад в научную литературу на стыке экономики развития, институциональной экономики и экономики потребления. В практическом плане наши выводы имеют отношение к политике по исправлению воспроизводственных диспропорций и переходу экономики страны на более здоровый и устойчивый путь развития.
Региональная экономическая политика фиксирует будущее регионов страны, желательное с точки зрения центрального правительства, в наиболее общей форме. Это придает ее формулировкам некоторую неясность, что может привести к расхождениям в понимании этого будущего на разных уровнях государственного и муниципального управления. Анализ процесса реализации региональной политики под углом зрения возможных когнитивных несоответствий, вызываемых организационной структурой и принятыми правилами государственного управления, предполагает организационно-институциональный подход к изучению этого процесса. В статье обсуждаются существующие подходы к трактовке региональной политики и этапа ее реализации, предлагаются подходы к преодолению их неясностей на основе применения концепции множественности потоков, разработанной в теории политического процесса, развиваемого в политической науке. Одновременно подчеркивается важность учета концепции оппортунистического поведения, используемой в новой институциональной экономической теории. Показано, что учет упомянутых концепций предоставляет возможности выработки рекомендаций по улучшению реализации региональной экономической политики.
Статья посвящена рассмотрению причин, по которым современная западная экономическая теория - неоклассический мейнстрим - утратила экспертно-аналитическую и прогностическую роль в практической экономической политике. Три последние президентские администрации США не полагаются на академических ученых («профессоров» в терминологии Кругмана) при обосновании экономической политики, а доверяют ее так называемым «политическим антрепренерам», не имеющим никакого веса в академической среде. Приведен пример фундаментального провала рекомендаций «профессоров» в вопросе одобрения вступления Китая в ВТО. Вскрыт фактор академического монополизма экономистов мейнстрима, прежде всего американских, на примере публикаций в ведущих журналах и Нобелевских премий как причина деградации и оторванности исследований от реальной экономической политики. Предложен к переосмыслению вопрос об идеологической функции экономической теории. Показано, что любая экономическая теория отражает идеологические воззрения, ценности и интересы субъектов экономической политики. Отрицание этой закономерности неоклассическим мейнстримом нужно трактовать как антинаучный подход. Проанализированы теоретические основы взглядов С. Мирана, председателя Совета экономических консультантов во второй администрации президента Байдена, расходящиеся с мнением подавляющего большинства «профессоров». Высказывается предположение, что радикализм, брутальность и «антинаучность» трампономики 2.0 с точки зрения академического истеблишмента США на самом деле отвечает экономическим интересам и идеологическим пристрастиям формирующегося нового элитного слоя американского капитала - «индустриальным цифровикам», чьи представления об экономическом мироустройстве воплотятся в обозримом будущем в новую экономическую теорию.
Издательство
- Издательство
- ЮФУ
- Регион
- Россия, Ростов-на-Дону
- Почтовый адрес
- 344006, Ростовская обл., г. Ростов-на-Дону, ул. Большая Садовая, 105/42
- Юр. адрес
- 344006, Ростовская обл., г. Ростов-на-Дону, ул. Большая Садовая, 105/42
- ФИО
- Боровская Марина Александровна (Ректор)
- E-mail адрес
- rectorat@sfedu.ru
- Контактный телефон
- +7 (863) 3051990
- Сайт
- https://sfedu.ru