Статья: Научное наследие Ф. Е. Василюка: продолжение диалога (2025)

Контекст и актуальность. Статья посвящена первичной адаптации сокращенной версии методики измерения рабочего (терапевтического) альянса WAI-S (Working Alliance Inventory, Short) на русскоязычной выборке. Терапевтический альянс — это специфические отношения между психологом и клиентом в процессе психотерапии и консультирования, связанные с эффективностью психотерапии. Сегодня отсутствуют адаптированные инструменты для измерения альянса на русском языке. Цель. Данное исследование направлено на перевод, адаптацию и оценку психометрических характеристик. Гипотеза. Переведенная и адаптированная методика WAI-S будет обладать достаточными психометрическими характеристиками валидности для использования оценки рабочего альянса. Методы и материалы. Исследование включало в себя один срез после четырех встреч психотерапевта с клиентом с использованием короткой версии WAI-S (Working Alliance Inventory-S) и опросника «Шкала оценки встречи» (SRS, Session Rating Scale, Miller, Duncan, & Johnson, 2002) для оценки ориентировочной валидности. В исследовании приняли участие 226 клиентов (средний возраст — 24,23 года, min = 18, max = 58, mod = 21), и 24 психотерапевта, заполнивших 228 анкет (средний возраст — 36 лет, min = 22, max = 74, mod = 25). Не все клиенты и терапевты заполнили полностью батарею методик, всего было сформировано 139 диад «терапевт—клиент». Результаты. Проведенный анализ показал высокие показатели внутренней согласованности шкал, однако приемлемость трехфакторной структуры не была подтверждена. Была получена однофакторная структура методики, как в версии для психотерапевтов, так и в версии для клиентов. Выводы. Результаты исследования свидетельствуют о валидности однофакторной версии WAI-S и ее пригодности для использования в российских психологических исследованиях и практике.

Контекст и актуальность. Работа посвящена адаптации на русском языке методики смыслового совладания (Eisenbeck et al., 2022). Методы и материалы. Адаптация методики проведена на базе нескольких выборок. Первая выборка была собрана в 2020 году во время пандемии коронавируса в рамках масштабного международного исследования, в рамках которого данная методика была разработана (402 человека), вторая выборка была собрана в рамках отдельного небольшого исследования взрослых (95 человек) и третья на выборке студентов университета (175 человек). Все респонденты заполняли методику смыслового совладания. В первом исследовании также использовались методика оценки благополучия PERMA, шкала депрессии, тревоги, стресса DASS 21, ситуационная версия COPE в отношении пандемии, шкала чувства связности. Во втором исследовании использовалась PERMA, в третьем исследовании — PERMA, тест смысложизненных ориентаций и опросник «Жизненная позиция личности». Результаты. Были показаны достаточная надежность-согласованность методики, ее связь со смыслом, чувством связности, смысложизненными ориентациями, а также — в меньшей степени — с другими характеристиками благополучия: с гармонией и осознанностью как сторонами жизненной позиции личности. В ситуации коронавируса показатели смыслового связывания снизились за полгода исследования в большей степени у людей, которые отмечали, что эта ситуация негативно сказывается на их жизни. Помимо этого, смысловое совладание тесно связано с переформулированием и личностным ростом в ситуации пандемии, а также — в меньшей степени — с активным совладанием, обращением к религии, принятием и планированием. Выводы. Методика может использоваться в диагностике смыслового совладания и в практике консультирования.

Контекст и актуальность. Семипунктовая пересмотренная шкала «Измерение реакций гнева» (Dimensions of Anger Reactions — Revised, DAR-R) является одним из наиболее распространенных и психометрически обоснованных инструментов самоотчета выраженности гнева и выявления проблемного гнева. Целью настоящего исследования стала адаптация, оценка факторной структуры и психометрических свойств русскоязычной версии шкалы DAR-R. Гипотеза. Русскоязычная версия шкалы «Измерение реакций гнева» удовлетворяет предъявляемым требованиям к надежности и валидности, а также соответствует критериям стандартизованного психодиагностического инструмента. Методы и материалы. В исследовании приняли участие 584 респондента (345 женщин и 239 мужчин, почти половину которых составили пожарные-спасатели в возрасте от 18 до 78 лет: М = 27,76; SD = 10,24), в выборку ретеста вошли 106 человек (63 женщины и 43 мужчины в возрасте от 18 до 74 лет: М = 31,22, SD = 12,88). Для проверки конвергентной и дискриминантной валидности использовались: Опросник агрессивности Басса-Перри (BPAQ), Краткий опросник гнева Р. Новако (NAS) и Опросник выраженности гнева Ч. Спилбергера (STAXI). Результаты. Эксплораторный и конфирматорный факторный анализ выявил и подтвердил двухфакторную структуру, аналогичную оригинальной авторской DAR-R, сочетающую в себе субшкалы: «Реагирование гневом» (данный параметр характеризует частоту, интенсивность, продолжительность и враждебность гнева) и «Нарушения, вызванные гневом» (степень влияния на работоспособность, социальные отношения и здоровье). Методика продемонстрировала хорошие коэффициенты α Кронбаха, значения которых составили: 0,81 для субшкалы «Реагирование гневом», 0,74 для субшкалы «Нарушения, вызванные гневом» и 0,85 для шкалы «Общая реакция гнева». Женщины демонстрируют более высокие показатели реакции гнева, чем мужчины. Выводы. Исследование показало, что русскоязычная версия методики обладает всеми необходимыми психометрическими характеристиками, а значит, может быть рекомендована в качестве психодиагностического инструмента для измерения интенсивности реакций гнева в исследованиях и консультативном процессе.

Контекст и актуальность. Понятие материнской амбивалентности используется психологами для описания смешанных и противоречивых чувств и переживаний женщины по отношению к материнству или ребенку. Высокая выраженность проявлений материнской амбивалентности может достигать уровня нарушений психического здоровья у матерей, что обосновывает важность своевременного выявления и комплексной диагностики. Цель. Разработать русскоязычную версию опросника «Шкала материнской амбивалентности» (Maternal Ambivalence Scale — MAS) и проверить ее психометрические свойства. Гипотеза. Русскоязычная версия «Шкалы MAS» обладает достаточными психометрическими свойствами для использования в научных и прикладных целях. Методы и материалы. В исследовании приняли участие 1392 условно здоровые женщины, которые имеют одного ребенка в возрасте от 1 до 35 месяцев (M = 11,31; SD = 5,38). Дополнительно использовались психодиагностические методики: «Опросник удовлетворенности материнством», «Шкала DASS-21», опросники «Шкала родительского стресса» и «Шкала дифференциальных эмоций». Применялись эксплораторный и конфирматорный факторный анализ. Результаты. Психометрические показатели подтверждают надежность и внутреннюю согласованность, структурную и конвергентную валидность трехфакторной модели русскоязычной версии MAS. Выводы. Разработанная, адаптированная и валидизированная русскоязычная версия шкалы материнской амбивалентности (MAS) сохранила общую структуру и смысловую эквивалентность оригинальной версии методики. Шкала может быть использована для оценки степени выраженности компонентов материнской амбивалентности у женщин, воспитывающих детей в возрасте до трех лет и испытывающих различные трудности в родительстве.

Контекст и актуальность. Значимость изучения неблагоприятного детского опыта (НДО) определяется его высокой распространенностью и связана с представлениями о том, что ранняя травматизация приводит к психологическим и биологическим изменениям, которые увеличивают риск развития не только психических расстройств, но и соматических заболеваний у взрослых. Цель: валидация русскоязычной версии опросника оценки негативного детского опыта (ACE-10) на выборке пациентов с тяжелыми психическими расстройствами. Материалы и методы. Обследованы 163 психиатрических пациента. Доля женщин в выборке — 59,3%. Возраст: М = 33,4 лет; SD = 12 лет. Нозологическая принадлежность: F2 — 76,1%, F3 — 9,2%, F4 — 1,2%, F6 — 11,7%, F0 — 1,8%. Результаты. ACE-10 имеет высокую внутреннюю согласованность (α20 = 0,732, λ6 = 0,94). Выявлена устойчивая 3-факторная структура: «Плохое обращение», «Пренебрежение», «Семейные дисфункции». Заключение. Подтверждена валидность ACE-10 на русском языке. Субшкалы адаптированной версии инструмента согласуются с оригинальной структурой ACE-10 и учитывают культурные и контекстуальные различия в восприятии НДО.

Контекст и актуальность. Отношение ко времени является неотъемлемой частью временной перспективы личности. Позитивная временная перспектива личности является одним из факторов подросткового благополучия. Теоретической основой исследования является теория временной перспективы. Рассматриваются новые подходы к измерению отношения ко времени Ф. Уоррелла и З. Мелло, дополняющие модель Ф. Зимбардо. Цель: адаптация шкалы юношеского отношения ко времени (ATAS) на русский язык и проверка ее надежности и валидности на русскоязычной выборке подростков и молодых взрослых. Гипотеза: факторная структура русскоязычной версии опросника совпадает с оригинальной методикой, шкала юношеского отношения ко времени ATAS является надежной и валидной методикой. Материалы и методы. В исследовании приняли участие 338 школьников старших классов и студентов колледжей (M =17,4 лет, SD = 1,57 лет, 42% — девушки). Для подтверждения конструктной валидности использовались Шкала открытости будущему (OFS), Шкала общей самоэффективности, Шкала диспозиционного оптимизма (LOT), Шкала удовлетворенности жизнью (SWLS), скрининг депрессии PHQ-9 и скрининг тревоги GAD-7. Была рассчитана факторная и конвергентная валидность шкалы. Результаты. Удалось подтвердить шестифакторную структуру русскоязычной версии юношеской шкалы отношения ко времени ATAS (CFI и TLI > 0,92, RMSEA и SRMR < 0,06). Все субшкалы имеют высокие показатели внутренней согласованности (α-критерий Кронбаха и ω-критерий Макдональда ≥ 0,80). Выводы. Показано, что русскоязычная версия шкалы юношеского отношения ко времени ATAS является надежным и валидным инструментом для изучения позитивного и негативного отношения к прошлому, настоящему и будущему. Данные феномены имеют значительный прогностический потенциал, а также могут использоваться при разработке и оценке эффективности интервенций, направленных на формирование позитивной временной перспективы личности у подростков.

Контекст и актуальность. Изучение склонности к руминативному мышлению имеет существенное значение в связи с важностью руминаций как трансдиагностического симптома при различных аффективных и когнитивных расстройствах, отклоняющемся поведении, психосоматических нарушениях. Пригодность и структура русскоязычной версии «Ruminative Response Scale» являются предметом дискуссий и нуждаются в уточнениях. Цель: проверить психометрические характеристики русскоязычной версии 22-пунктового опросника руминаций «Ruminative Response Scale» (RRS). Материалы и методы. Общая выборка исследования составила 1668 человек в возрасте от 16 до 70 лет (средний возраст — 32,9), из них 471 мужчина и 1197 женщин. Для проверки конвергентной валидности использовались методики, измеряющие способность управления эмоциями, интенсивность разного рода размышлений и уровень депрессивных тенденций. С целью описания структуры шкалы применялся конфирматорный факторный анализ (шесть возможных моделей), рассчитывались показатели согласованности шкалы и отдельных субшкал. Через месяц проводилось повторное тестирование для определения ретестовой надежности. Представлена описательная статистика опросника. Результаты. Анализ факторной структуры опросника показал наибольшую пригодность бифакторной модели с общим группирующим фактором и связанными подфакторами, выявляемыми авторами оригинальной методики. Шкала характеризуется высокой внутренней согласованностью (альфа Кронбаха — 0,92), ее субшкалы обладают достаточной согласованностью. Ретестовая надежность шкалы удовлетворительна, однако показатели субшкал, вероятно, подвержены определенным ситуативным колебаниям. Показатели субшкал «Тягостные размышления» и «Руминации, связанные с депрессией» имеют сходную структуру связей с показателями других методик, демонстрируя ожидаемую достаточно тесную связь с показателями депрессивных тенденций и дисрегуляции эмоций, в то время как показатель субшкалы «Рефлексивные руминации» имеет более слабые связи с уровнем депрессивных тенденций, прямо связан с показателями эмоциональной осведомленности и такой способности в сфере саморегуляции, как умение замечать внутренние и внешние стимулы. Выводы. 22-пунктовая шкала руминаций «Ruminative Response Scale» (RRS) обладает достаточными психометрическими характеристиками для использования. Сходство субшкал «Тягостные размышления» и «Руминации, связанные с депрессией» указывает на возможность исключения одной из них в краткой версии опросника без потери информативности. Рефлексивные руминации свидетельствуют о склонности к наблюдению и в меньшей мере связаны с психологическим неблагополучием.

Контекст и актуальность. Констатируя возможность негативного результата психотерапии, отечественные авторы уделяют внимание изучению преимущественно клинических побочных эффектов; побочные психологические эффекты психотерапии лишь затрагиваются в публикациях. Негативные психологические эффекты, представленные в работах зарубежных авторов, требуют своей интерпретации. Целью настоящего исследования является анализ побочных эффектов психотерапии. Методы и материалы. В качестве методов использовался анализ литературных данных, приведенных в рандомизированных контролируемых исследованиях, систематических обзорах, обзорах метаанализов. Поиск проводился в Medline, PsycINFO, Embase, ProQuest Dissertations, Web of Science и Theses Global, а также в библиотеке Кокрейна. Привлекались статьи, обнаруженные при поиске в PsycINFO и PubMed. Предпочтение отдавалось публикациям за последние 5 лет. Результаты. Побочные эффекты психотерапии выявляются при несоблюдении противопоказаний к проведению вмешательств и определяются факторами психотерапевта, пациента и взаимоотношений между ними; имеет значение культуральный контекст и опыт предшествующей психотерапии. Отрицательный результат проявляется клиническими симптомами и психологическими последствиями. К межличностным эффектам психотерапии относятся разводы, разрыв отношений, сокращение привычного круга общения, конфликтность. К внутриличностным эффектам психотерапии относятся аффективная загруженность в связи с оживлением травматических воспоминаний, нарастание напряженности и тревоги. Выводы. Акцентирование интенсивных негативных переживаний пациентов в процессе психотерапии, формируя у него аффективную загруженность при дефиците психологических ресурсов приводит к формированию побочных психологических эффектов.

В статье обсуждаются ситуация методологического схизиса в современной доказательной психотерапии и его последствия для практикующих психологов. Критически анализируются существующие варианты преодоления схизиса. Цель статьи — разработка новой парадигмы доказательной психотерапии, где последняя презентируется не в формате идентификации с отдельным методом, но через призму создания целенаправленных методологически фундированных программ психологической помощи. Результаты. В ходе анализа существующих эмпирически обоснованных терапевтических программ обнаруживаются методологические принципы, имплицитно конституирующие их разработку. Для структурирования этих принципов в работе используется многоуровневая модель методологии Э. Г. Юдина. В соответствии с ней принципы рассматриваются на нескольких уровнях методологии, ключевым из которых определяется конкретно-научный. В данной статье из выявленных центральных принципов конкретно-научного уровня методологии построения терапевтических программ анализируются следующие: ориентация на адаптивность к культурно-средовым условиям; диалектическое единство модусов принятия и изменений; рассмотрение языка как фактора патологизации и инструмента психокоррекции; учет контекста поведения и мышления; ориентация на процессы, поддерживающие проблему или расстройство. Оставшиеся принципы (ориентация на интеграцию инструментов, появившихся в рамках разных школ; интеграция когнитивного и метакогнитивного уровней работы с мышлением; ориентация на проверяемость эффективности программы и предсказуемость ее эффектов; нацеливание программы на решение конкретных задач; опора на осознанность; транспарентность эффектов психотехник, используемых в программе; ориентация на овладение собственным поведением и мышлением; клиент-центрированность; ориентация на эмпирически обоснованную модель психики) будут проанализированы в нашей следующей статье в одном из ближайших номеров журнала.